Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Писатель

Костя писателем родился. Вот так же появился на свет, как и все, и, казалось бы, ничего особенного в нем не было: мальчик как мальчик, с большими голубыми глазами и золотистыми, как первые лучи солнца на рассвете, кудрявыми волосами. Но быть обычным не пришлось: когда Косте исполнилось три года, на лбу высветилось красивым каллиграфическим почерком: ПИСАТЕЛЬ. Родители повздыхали денек и смирились: надпись эта все равно при приеме на работу будет высвечиваться, ну или при поступлении в институт – чего бояться, спрашивается? «И пусть у других детей выгравировано «Стюардесса», «Учитель русского языка» или «Менеджер по продажам», зато наш – особенный», — говорили они. И даже стали гордиться.

А мальчику тяжеловато пришлось. В школе одиноко было, и скучно, и грустно, и некому руку подать. Пробовал он, конечно, беседовать с Журналистами, но те уж до того дотошные были и любопытные, что у Писателя аж челюсть сводило от разочарования, когда он с ними заговаривал. И был Костя один, гордый, сильный и независимый. Правда, друзей не хватало. Все прознали, что он Писатель. В коридорах в него пальцем тыкали: «Эй ты, Пушкин! Уже дописал свою «Генеральскую дочку»? Гы-гы-гыы!» Костю ехидный тон мальчиков не задевал, в своей самодостаточности он был твердо убежден. Поэтому поворачивался к гогочущим ценителям футбольных мячей и пахнущей бензином колы и, подняв изящно палец (указательный), говорил: «Одну минуточку, уважаемые тунеядцы! За «Пушкина» спасибо большое человеческое, но никакой «Генеральской дочки» не читал и не писал, ибо ее не существует! А существует «Капитанская». Мальчики переглядывались и крутили пальцем у виска. Привычка у них такая была.

— Я что же думаю, что я их плоше? – бормотал себе под нос Писатель. – Это Маяковский.

Он писал постоянно и даже на уроках продумывал в голове новые сюжеты. Каждый золотой листок, каждое туманное утро, подернутое прозрачно-медной дымкой, каждая бриллиантовая капля дождя пробуждали в нем какую-то невероятную силу. Он, не говоря ни слова, беседовал с ветром о непостоянности жизни и спорил с бирюзовыми волнами о ее вечности. Он был свободен. Он не боялся.

Пришло время взрослеть. Костя в институт поступить не мог: никуда не брали.

— А вы можете вычислить, сколько потребуется бензина для…

— Не могу, — отрезал он, — но прекрасно пишу.

В приемной комиссии обеспокоенно чесали затылки и теребили пуговицы на импортных пиджаках.

— Писать каждый может. А нам техники нужны, понимаете? Ученые. Механики. Биологи. Вот подучите физику и приходите.

— А сколько у человека берцовых костей?

— Что кости?! Что кости?! Вы знаете, я бы и совсем без костей прожил, как медуза. Я ведь иногда представляю себя медузой. Но у них нет крови, а без крови пришлось бы тяжело, ведь она греет! дает силу! помогает нам бороться, спорить, побеждать!

— Извините, — ошалело говорила Комиссия. – Мы вас не возьмем. Вы фрик. До свидания.

Пришлось искать работу. Долго бегал Костя, спрашивал, интересовался. Нелегкая работа – работу найти. Сначала заглянул в магазин.

— А вы меня работать не возьмете? – протянул он грустно, просунув голову в окошечко.

— Уходи, — сказало окошечко. – Тут и без тебя хорошо.

— «Задумчивая душа склонна к одиночеству», — произнес Костя и на всякий случай добавил, — это Омар Хайям.

— Сам такой! – злобно огрызнулось окошечко и захлопнулось.

— Простите, глубокоуважаемый, — изрек вежливо Писатель, тронув за плечо представительного гражданина в костюме. – Вы работника нанять не хотите? Меня, то есть.

— А вы чем занимаетесь?

— Пишу.

— Гм…сейчас это не особо востребовано. Нам дальнобойщики нужны, грузы перевозить. А вы уж слишком щуплый. Ступайте себе.

Костя печально вздохнул, извлек из кармана носовой платок и вытер нос, и каждое движение его было полно смысла. Как же это отвратительно – быть писателем!

Через какое-то время он подумал: ну неужели больше таких нет во всем свете?! Но ведь никто в этом мире не может быть один. Писатель потер переносицу и, взяв с собой на всякий случай листок бумаги и ручку, направился к школе. Там шел прием в первый класс. Костя осторожно заглянул в один из кабинетов и присмотрелся ко лбам детей. У хрупкой девочки с черными косичками было написано «Ортодонт», и на нее Косте сразу захотелось махнуть рукой. У толстого мальчика, сидящего рядом с ней и сосредоточенно жующего яблоко, было выведено крупными, жирными буквами «Менистр образования», только почему-то через «е». На него Писатель взглянул с недоумением, но ничего не сказал. А у двух близняшек с совершенно одинаковыми умными лицами лбы украшали красные надписи «Инженер-технолог» и «Инженер-биотехнолог». К ним Костя проникся уважением, однако понял, что и из них писателей не слепить. Наконец его взгляд остановился на мальчике с переливающейся серо-буро-малиновой лаконичной надписью «Балбес».

— О! – обрадовался Костя. – Мальчик, а мальчик! Ты случайно не писатель?

Но мальчик не отвечал, а только тупо улыбался.

— Не писатель, — решил Костя, и на душе у него сделалось тоскливо.

Опустив кудрявую голову, он вышел из школы и уселся на скамейку.

— «Задумчивая душа склонна к одиночеству»? – вдруг поинтересовался тихий голос над головой Писателя. – Это Омар Хайям.

— Я знаю, — сказал Костя, не поднимая головы. – А ты кто?

— Я Грейс, — сказал голос дружелюбно, — и я тебя знаю. Ты же писатель?

— Да.

— Почитаешь мне что-нибудь?

— Не могу, — ответил Костя грустно, — я бездарность. Если все бездарности мира вдруг начнут читать людям свои творения, жизнь превратится в сплошной хаос и все будут несчастны. А оно нам надо?

— Если так говоришь, значит, точно не бездарность. Бездарности обычно не считают себя бездарностями. Они думают, что все в них гениально. Уверены в себе. Поучился бы.

Костя поднял глаза и увидел перед собой девочку с белыми прямыми волосами, которая, склонив голову, приветливо смотрела на него.

— Ну так что? Почитаешь мне?

Костя встал. Устремил взгляд вдаль. Сказал скромно:

— Из нового.

Кашлянул. И начал.

«Приучайте детей не спать.

Научите их видеть звезды:

В окаймляющих небо бороздах

Чьи-то долго стихи искать.

Научите детей не спать.

Пусть они наблюдают долго,

В небе сумрачном видят волка,

Что ведет за собой свою рать.

Пусть узнают небесную пыль,

Видя в звездных архипелагах,

Как географ в своих бумагах,

И тайгу, и степной ковыль.

Будут в песне ночной сверчков

Слышать сладостный скрипки голос,

Что ни с кем никогда не боролась

И не ведала горя и льдов.

Приучите детей не спать.

Пусть они перестанут бояться,

Глядя в небо, начнут улыбаться…

Научите детей мечтать».

Его голос искрящимся водопадом окутал деревья и здания, слился с воздухом, прокатился громовым раскатом по небу, а потом, успокоившись, блеснул робким солнечным лучом и медленно затих.

Костя снова присел на скамейку и боязливо взглянул на свою слушательницу. Девочка спокойно и строго смотрела на него своими пронзительно-синими глазами.

— У меня даже слов нет, — сказала она наконец. – Ты очень талантливый. Настоящий Писатель.

Костя усмехнулся.

— А ты кто? – снова спросил он.

— А я еще не знаю, — улыбнулась Грейс, присаживаясь рядом. – До сих пор надписи нет. Так и живу, в неопределенности… Глупо, да?

— Нет. Просто ты другая. Хорошо быть особенным, только одиноко. Никто не понимает. И скучно. И грустно.

— И некому руку подать, — весело сказала девочка. – Видишь, я тебя понимаю.

— Мне работать негде. Никуда не берут.

— А ты притворись, что можешь будущее видеть. На картах гадать научись. Чем не работа?

— Это что же, шарлатаном работать предлагаешь?

— Шарлатаны сейчас много получают, — грустно сказала Грейс.

— Нет. Не умеют писатели притворяться, и врать они не умеют.

— И я не умею.

Они переглянулись и вдруг расхохотались. Неожиданно Костю осенило.

— Слушай! – воскликнул он. – А ты не писатель?

Грейс забавно пожала плечами.

— Было бы неплохо.

— Но подожди… а ты не боишься, что тебя не услышат?

— А чего мне бояться? Кто-то один все равно услышит, этого достаточно.

— А как же надпись?

Грейс улыбнулась.

— Зачем мне надпись? Моя душа ведь не зависит от пары букв. Это главное.

Она подняла голову и посмотрела в чистое голубое небо. Костя сделал то же самое. «Как же замечательно это – быть писателем!» — подумал он и засмеялся.

Семенова Евгения Олеговна
Возраст: 17 лет
Дата рождения: 11.11.2005
Место учебы: МОБУ СОШ №2
Страна: Россия
Регион: Башкортостан(Башкирия)
Город: Бакалы