Только Бог знает о том, что каждый день думают и делают эти разные люди. Если в нашем мире, действительно, существуют собаки, которые разговаривают с людьми на русском языке, то я буду долго находиться в удивление.
В городе Н, в небольшом районе, около старой речки жила маленькая девочка со своей мамой. Отца у девочки не было, ушел и не вернулся. Мать и писала, и звонила, и искала — всё без толку, все было бессмысленно. Решил человек не возвращаться домой, значит ему так будет проще, может оно вообще к лучшему. Мать Василиса, замечательная женщина 37 лет, растила дочь одна, но воспитывала осторожно и нежно. Очень красивый, умный и душевный человек. Имела большое количество знакомых, которые, случись что, сразу помогли бы Василисе, но, впрочем, она никогда в этом не нуждалась. Девочка Люси, дочь Василисы, очень доброжелательная, душевная, послушная и красивая девочка, всегда помогает маме по дому.
Каждый вечер Люси (после школы) ходит с подругами гулять к речке. Они там и разговаривают, и в мячик играют, и, когда тепло, летом, купаются. Этот день не был исключением для девочки, она вновь отправилась к реке и, сидя на скамейке, стала дожидаться подруг, спустя 10 минут к скамейке подошёл пёс с длинными ушами, красивым длинным хвостом и чёрненьким, влажным носом, которым он ткнулся в руку девочки. Он не норовил сбежать, а продолжал сидеть рядом. Люси всё ещё ждала друзей, как вдруг в кармане куртки зазвонил телефон:
–Да, я Вас слушаю.
–Здравствуйте, Люси. Милана и Ева сегодня прийти не смогут, они уехали срочно с родителями, просили позвонить вам и предупредить.
–Понятно. А что случилось, не знаете?
Но вместо ответа послышались длинные гудки, а позже звонок вообще сбросили.
–Ну и ладно, схожу в парк погуляю и домой пойду.
Люси встала и направилась к парку, а добрейший пёс, виляя своим хвостом, отправился вслед за ней. Дойдя до парка, она поняла, что людей там нет от слова «совсем», и тут поняла, что собака все время шла за ней.
Девочка аккуратно погладила пса:
– Ты мой хороший, всю дорогу за мной шёл, но зачем?
Вместо привычного поскуливания или ворчания раздался голос:
– Я хочу тебе помочь.
А затем ещё одна фраза:
– Больше с Миланой и Евой ты не увидишься, они погибли в автокатастрофе, только что.
Люси, вздрогнув, подскочила и громко воскликнула:
– Этого не может быть! Я тебе не верю, как ты вообще со мной разговариваешь, ты же собака!
– Я необычная собака, зовут меня Пикси, и я узнаю о некоторых вещах раньше, чем это становится известно людям.
Девочка не поверила и молча поплелась в сторону дома.
Пикси шла следом. При выходе из парка Люси нервно спросила:
–Ты долго ещё будешь ходить за мной?
Пикси громко зарычала и ответила:
– Ты не хочешь узнать, что ждёт людей в будущем? Что будет с тобой?
– Не очень, — спокойным голосом сказала Люси.
Они отправились домой вместе, поднявшись на пятый этаж, на котором, собственно, и жила девочка, собака проследовала за ней в квартиру. Люси ждала реакцию мамы, но та промолчала, будто и не видела никого. Это показалось странным, ведь собака совсем не маленькая, не заметить её трудно. Люси поела и, войдя в свою комнату, обнаружила, что на кровати крепко спала Пикси.
– А ну кыш с моей кровати! — вскрикнула девочка. Но пёс даже ухом не повёл. Зато крик Люси услышала мать и спросила, всё ли хорошо у дочери. Получив утвердительный ответ, Василиса продолжила заниматься своими делами.
Все попытки убрать собаку с кровати ни к чему не привели: Пикси продолжала лежать. Смирившись, девочка легла рядом, зашла в соцсети и написала Милане:
«Привет! Как у тебя дела? Мне сегодня сказали, что ты не сможешь прийти, так как у вас там очень важные дела. Я, конечно, расстроилась, но пошла гулять в парк одна, встретила слишком наглую собаку, которая сейчас лежит в моей кровати. Ты не поверишь, но она сказала, что вы попали в автокатастрофу, я не поверила, не буду же я верить собаке».
Сообщение отправлено.
Прошел час, а может и больше, ответа не было, сообщение не прочитано. Зато Пикси проснулас:
–Тебе не ответят, ты можешь не ждать, это глупо.
–Ну конечно, иди на пол, тебе там самое место, не нужны мне твои комментарии.
– Не хочешь не верь, сама убедишься.
Прошел ещё час, никто не отвечал.
–Они правда умерли?
Пикси внимательно посмотрела своими карими глазами на девочку и ответил.
– Да
– Расскажи ещё что-нибудь?
– Твоя школа заминирована и, если ты сегодня не позвонишь и об этом не расскажешь, завтра вы взорвётесь.
– Ты уверена???
– Уверена.
Люси сомневалась, но спустя три часа, всё-таки позвонила.
– Здравствуйте! Полиция? У нас школа номер Н заминирована, помогите, пожалуйста!
–А откуда такая информация?
– Мне сказали об этом
В трубке повисла тишина. Потом вежливый, но холодный голос повторил вопрос:
– Кто именно сказал вам о минировании? Назовите имя и фамилию.
Люси посмотрела на Пикси. Собака зевнул,а показав розовый язык, и отвернулся к стене, делая вид, что происходящее её совершенно не касается.
– Э-э-э… – замялась Люси. – Мне… мне один человек сказал. Но он не хочет называть своё имя. Пожалуйста, проверьте! Я очень прошу!
Оператор вздохнул, записал адрес школы, уточнил класс Люси, её фамилию. Попросил не распространять панику и пообещал, что к утру сапёры и кинологи проверят здание. В конце разговора сказал строго:
– За ложные сообщения об актах терроризма, между прочим, ответственность несут даже несовершеннолетние. Вы уверены, что вам не показалось?
– Уверена, – прошептала Люси и положила трубку.
Всю ночь она не спала. Пикси заняла две трети кровати и мерно сопела, иногда вздрагивая во сне. Люси лежала на самом краю, смотрела в потолок и прокручивала в голове события этого дня. Подруги погибли. Пёс разговаривает. Мать не видит собаки. Или делает вид?
– Ма-а-ам? – тихонько позвала она.
– Что, солнышко? – донеслось из кухни.
– Ты… ты не видишь у меня в комнате ничего странного?
Василиса заглянула к дочке, окинула взглядом комнату – чистую, аккуратную, светлую. На кровати лежала Люси. Больше ничего.
– Всё в порядке, доченька. Спи. Завтра в школу.
– Ага… спокойной ночи.
– Какая заботливая мать, – вдруг прошептала Пикси, не открывая глаз. – Жаль, что она не видит правды. Некоторые люди предпочитают закрывать глаза, даже когда правда лежит прямо перед носом.
Люси резко села, схватила подушку и изо всех сил ударила собаку. Но подушка прошла сквозь неё.
– Ты… ты кто? – прошептала Люси, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
– Пикси. Я же говорила. — Она открыл карие глаза, и они засветились изнутри тусклым золотом. – Не бойся. Я не причиню тебе вреда.
– Ты не настоящая!
– Настоящая. Настолько, насколько это вообще имеет значение в твоей ситуации. Спи. Завтра будет трудный день.
Но Люси не спала. Она сидела, прижавшись спиной к стене, и смотрела на собаку до самого утра. А когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Пикси открыла глаза, потянулась, зачем-то почесала за ухом и сказала:
– Полиция найдёт бомбу. В туалете на втором этаже, в бачке. Красная тряпка старая, под ней пластиковый пакет. Не говори никому, что ты знаешь детали. Иначе начнут задавать вопросы.
– А что Ева и Милана? – голос Люси сел от бессонницы и страха.
– Их похоронят через три дня. Ты будешь на похоронах. Не плачь при всех, им это не понравится.
Люси разревелась в подушку, но так тихо, чтобы не услышала мама.
Утро выдалось суматошным. Василиса ушла на работу пораньше, оставив на столе оладьи со сметаной. Люси не ела. Она молча оделась, взяла рюкзак и вышла из квартиры. Пикси прикончила завтрак девочки и пошла следом. По лестнице они спускались молча, но на улице собака сказала:
– Иди в школу, как обычно. Ничего не бойся. Я буду рядом.
– Почему тебя никто не видит?
– А тебе какое дело до других? Главное, что ты видишь, а это главное.
У школы уже толпились люди: родители, учителя, дети. Две машины: полиции, скорая, а также двое сапёров в тяжёлых жилетах ходили с металлоискателями. Директор, бледный как мел, размахивал руками и что-то объясняя сердитому мужчине в штатском.
– Нашли? – спросила Люси у одноклассника Костика, который стоял ближе всех.
– Да, говорят, настоящая, – выдохнул Костик. – В туалете. Ты бы лучше домой пошла, нас всех распустили до понедельника.
Люси медленно кивнула. В голове звенело.
Пикси сидела у забора и внимательно смотрела на неё.
– А теперь, – сказала собака, когда они отошли подальше, – твоя мама потеряет работу. Это случится через две недели. Но я знаю, как это исправить. Рассказать?
– Хватит! – закричала Люси на весь двор. – Хватит говорить мне эти ужасы, довольно!
На неё обернулись прохожие. Женщина с коляской замерла, посмотрела с недоумением, потом ускорила шаг, мужчина с собакой на поводке хмыкнул и прошептал что-то своей овчарке. Но та даже не взглянула на Пикси, лишь куда-то мимо устремила свой взгляд.
Потому что Пикси не было. Для всех, кроме Люси.
Дома девочка зашла в ванную, села на пол, обхватила колени и уставилась в одну точку. Пикси просунула морду в щель приоткрытой двери.
– Ты существуешь только у меня в голове? – спросила Люси одними губами.
– Это неважно, – ласково ответила собака. – Важно то, что я знаю всё наперёд. И я здесь, чтобы защитить тебя.
– От чего?
– От того, что случится через девять лет. Но пока об этом не время говорить.
В течение нескольких следующих недель жизнь Люси превратилась в череду проверок. Она тайком дрожащим голосом звонила в полицию каждый раз, когда Пикси говорила о преступлениях, о пожарах, о несчастных случаях. И каждый раз информация подтверждалась. Её прозвали «телефонной провидицей», но никто не мог даже предположить, откуда пятиклассница берёт такие точные сведения да ещё в таком количестве?
Школьный психолог пригласил Люси на беседу. Потом на следующий день, потом ещё и ещё.
– Ты слышишь голоса, Люси? – спросила осторожно и мягко добрая женщина в очках.
– Нет, – соврала Люси. Пикси сидела на подоконнике и кивала, слушая ответы девочки.
– Видишь то, чего не видят другие?
– Иногда.
Диагноз поставили не сразу. Сначала наблюдение, потом тесты, затем консилиум… Василиса плакала по ночам, когда думала, что дочь не слышит. Но Люси слышала и знала всё. И всё это время Пикси лежала рядом – тёплая, хотя и неосязаемая, разговаривающая, но неслышимая и невидимая.
– У тебя ранняя шизофрения, солнышко, – сказал врач, когда Люси исполнилось пятнадцать. С того дня у речки прошло шесть лет.
– Я знаю, – ответила Люси спокойно. – Мне Пикси давно сказала.
Врач записал в карту: «Бредовые идеи, галлюцинации (собака, разговаривающая человеческим голосом, предсказывающая будущее). Прогноз – длительная терапия».
Пикси тогда сидела у неё на коленях – старая, мудрая, с седой шерстью вокруг носа. Она уже не предсказывала катастрофы, а просто спала, свернувшись клубком, и изредка шептал:
– Не бойся, Люси. Я с тобой, пока ты сама меня не прогонишь. А ты не прогонишь.
И она не прогоняла. Она знала всё очень хорошо, что было, что есть и что будет, благодаря Пикси. А Пикси была очень рада этой дружбе.
Потому что иногда – даже врачи это признают – граница между болезнью и чудом тоньше, чем принято думать. И, если собака говорит с тобой на твоём языке и спасает людей, может, не так важно, существует ли она на самом деле. Важно, что благодаря ей, ты существуешь.
И только один Бог знает, что каждый день думают и делают эти разные люди. Но иногда – очень редко – он посылает им говорящих собак. Даже если никто, кроме самого человека, их не видит. Даже если современная медицина называет это иначе.
Совсем не так как это принято…
