Сумрак покрыл верхушки заснеженных деревьев, в окнах кирпичных домов уже загорелся свет, когда я вернулась домой. С кухни слышались возмущения. Как же мне это надоело! Настроение ещё больше испортилось, а мир вокруг, казалось, совсем поблек.
Алька вновь спорила с мамой. А вскоре собственной персоной завалилась ко мне в комнату.
— Ну, чего тебе? – устало сказала я, откинув голову на спинку стула.
— Маша, мама меня совсем не понимает! В школе сказали нарисовать какую-то картину зимы. Как это сделать-то? Вижу из окна только белизну и серость, снег везде, прозрачные сосульки под крышей. Это ж вообще никуда! Я не хочу рисовать эту скукоту белую! Я за яркое лето!
— Алька, не вопи! Нашла проблему. Тебе, может, пора зрение проверить? Мама только вчера купила акварель, где куча цветов. Ты среди них выбрать нужные не можешь?
— Ты говоришь, так же, как и мама! Она вообще предложила нарисовать ёлку, нашу семью и снежинки. Что за детский сад! – возмущаясь, продолжила младшая. – Я вообще зиму не люблю, понятно? В ней ничего интересного нет, только одежда в несколько слоев и ветер, пробирающий до костей. И красок нет в ней, нет!
— Вот я в твоём возрасте такие картины рисовала: и дождь, и радуга, всё-всё на листе было. Маме потом скажу про окулиста, вообще-то я занята сейчас! Попроси помощи у бабушки, она тебе такую музыкальную лекцию о «палитре» нот прочитает, там и цвета начнешь воспринимать, и вкусы, и запахи…
Уже спустя пару минут я услышала из соседней комнаты отрывки телефонного разговора.
— Яблоки… чего?… Я же красками рисовать собираюсь, а не звуками. ….Да ты что, ба! Какой ещё Муромов! Не слышала я такой песни! Сейчас попрошу «Алису» включить, давай, пока!
И вскоре раздался надрывный попсовый мотив:
…Яблоки на снегу в розовой нежной коже,
Ты им ещё поможешь, я себе не могу…
— Аля, ты совсем с ума сошла! Спокойно посидеть хоть пять минут можешь?! Что за дискотека восьмидесятых?
— Это идея бабушки! Она начала свои средневековые песни вспоминать. Это её вайб! Ой, ну, атмосфера молодости, так, кажется, она сказала. Короче, ты поняла!
А поняла я, что доверять бабушке Альку — идея не из лучших. И чтобы в школе учительница не удивлялась музыкальному вкусу современного поколения, придётся брать всё в свои руки.
Через пять минут мы с сестрой вооружились кисточками и приступали к созданию картины. Алька остановилась на пейзаже: ещё не застывшее озеро в тёмном лесу, освещаемое одиноким светом луны. И пока я помогала прорисовывать верхушки заснеженных деревьев, услышала неожиданное «ой!» мелкой. В самом центре картины красовалась ярко-оранжевая клякса.
— Аля, ты совсем криворукая?! Можно было кисточкой не размахивать! Зачем ты вообще оранжевую акварель используешь?
— Да что ты кричишь сразу! Я случайно! Это ты стол трясешь, а не я руками размахиваю!
Перерисовать было жалко. Мы почти закончили, да и близилась ночь – времени не хватало. Пришлось думать, как можно исправить это пятно.
— Машка, а давай это будет огромный мандарин? Ну что ты так смотришь!
— Аль, какие мандарины на небе? Может, ещё летящую белку изобразим? Нужны нормальные идеи!
— Я придумала, смотри! – младшая указала на календарь. – Там изображена «кровавая» луна. Давай, у нас будет такая же? Её блики отразятся в воде, то есть на льду, такого точно ни у кого не будет!
Идею Альки я одобрила, звучало необычно. Пока сестра принялась округлять контур кляксы, я задумалась об этой «случайности». Аля же говорила, что не хочет тусклый рисунок. И так получилось, что зимний пейзаж озарился волшебным светом оранжевой луны. Приятное совпадение!
Аля продолжала творить: снег вокруг озера тоже стал принимать рыжеватые оттенки. Как объяснила художница, нужно было добавить мерцания и на земле, будто вокруг — россыпь янтарных камней.
— Алька, ты знаешь, что я всё-таки люблю оранжевый цвет? – решила я разбавить тишину.
— И почему же? Нравится горами мандарины лопать?
— Не только. Оранжевый всегда ассоциировался с приятным. Моя первая медаль за конкурс талантов была на оранжевой ленточке. Я так радовалась победе! А на ночёвке мы с подружками испекли тыквенный пирог. Даже аромат запомнился! Рыжеватая корочка, чуть не сгорела, но пахла корицей. Правда, дым заполнил всю кухню, зато столько смеха!
— Ну вот! Оранжевый любишь, а на меня орала. Могла радоваться вообще-то, что я о твоём любимом цвете не забыла.
— Прости, Алька. Да и не громко я кричала. В воспитательных целях полезно.
— Конечно, в воспитательных! Подожди-ка, а тот мальчик, который тебя на прошлой неделе провожал, тоже ведь рыженький. Ты его только из-за цвета волос выбирала, что ли?
— Какая наблюдательная! Конечно, нет. Но первая детсадовская любовь, тоже была, так сказать, оранжевого оттенка, с рыжими кудрями, с веснушками… Вообще-то, хватит об этом! Показывай давай, что нарисовала!
Алька протянула своё творение. Теперь рисунок не казался мрачным, бледным или тусклым: оранжевые блики озаряли зимний лес, а по воде растеклись медные узоры, отражающие «кровавую» луну. Художница, довольная результатом, бросилась ко мне на шею.
— Аль, задушишь же! – со смехом завопила я. – Иди-ка, порадуй маму, ей точно понравится!
Пока младшая с радостными возгласами унеслась в комнату к маме, я вновь погрузилась в свои мысли. Сегодняшний вечер дал понять, что всё происходит не просто так. Порой нелепые случайности приводят к значимым событиям, а ошибки заставляют взглянуть на происходящее иначе, добавить свой «цвет» в блёклый пейзаж.
Стоит отметить, что на следующий день Алька вернулась домой с победой. Учителя оценили её оригинальный подход, и золотая медаль уже красовалась в комнате юной художницы. А самое главное, что эта победа изменила и наши взаимоотношения с сестрой. Мне уже не приходилось ругаться с мелкой по каким-то пустякам, мы могли договориться без крика.
Иногда на моём столике «случайно» появлялись небольшие мандаринки или абрикосы. На свой день рождения в подарок я получила шарик, догадайтесь какого радостного цвета! Мне кажется, что и в нашу жизнь вошли тёплые оттенки так любимого мною оранжевого…
