Родина. Родители. Родные. Народ русский и наш северный, каскинский, – боготворить все это , а не только любить.
Большаков П.С.
Предисловие
Прадед мой, Петр Семенович Большаков, родом был из деревни Каска, что на реке Онега. Край суровый, северный воспитал прадеда сдержанным человеком. Не смотря на это через всю свою непростую жизнь он пронес чистую и искреннюю любовь к малой родине.
Передо мной лежат пожелтевшие листы машинописного текста, сшитые суровой нитью. Воспоминания пожилого человека о счастливом детстве , о нравах и обычаях северных народов, о милой сердцу Онеге.
Так глубоко затронули меня эти строки, что стала она мне сниться …
Сон первый. Зима.
Милая Онега скована полусаженным1 , а то и более толстым льдом. Напротив каждой деревни три проруби, обнесенные сплошным заборчиком из молодых елок, чтобы снегом не заметало. Первая прорубь – чистая, из нее берут воду только для питья. Во второй – удлиненной – поят лошадей. В третьей только полощут стиранное дома белье.
К чистой проруби бредут ребята с ведрами и сорокоградусный мороз им нипочем, ведь вода нужна и семье , и скотине. Брови и ресницы их окуржавели2 , потому как мороз нынче с «копотью», с белой морозной пылью. День короток, а нужно еще успеть сделать уроки, да и «попа»3 с друзьями погонять охота или в «рюхи»4 поиграть.
Я знаю, что все у этих ребят будет хорошо . В их теплом доме горит березовая лучина , и мать, тихо напевая, готовит ужин :
«Лучина, моя лучинушка, березовая,
Что же ты , моя лучинушка, неярко горишь ?
Неярко горишь, да не вспыхиваешь.»
Сон второй. Весна.
Что за треск там вдали? Что за грохот? Это мощный сердитый ледоход несется в сторону Белого моря. Широко и красиво разливается Онега, бледно-голубое северное небо отражается в недвижимой глади воды вплоть до лесов.
Но это еще не настоящая весна. Сразу после ледохода обязательно подует сиверко5. Старики говорят: «Ледок ушел на север, в Ледовитый окиян, а оттуда пригнал сиверка – это уж на неделю».
А в деревне вовсю уже играет гармонь, поют девки, в кадриль с ребятами ходят. Ведь сейчас только и поиграть-погулять, пока сеять не поехали. Старики смотрят на молодежь, улыбаются, да слушают историю местного рыбака, Ивана Матвеевича: « Смастерил я себе,значит,плот, чтоб на щучку ходить на Карасовом озере. Сначала все не везло: то леска оборвется, то тройник сломается. Вот подсек я очередную, а она, глядь, с сажень длиной! Два часа меня по озеру водила, пока я ее не ухайдакал. Подвел я ее к плоту, а она такая черная,большая – вылупила на меня свои огромные желтые глазища и так зло смотрит, аж жутко стало. Ну,думаю, хватит мне с тобой воландаться, взял деревянный молоток-колотушку, да как шибану ее по лобазине-то! Тут бы и конец ей, а она, подлянка, как рванет в сторону! Я ее опять к плоту подвожу ,топорик в руки беру и каааак ляпну ее топориком-то… Да ляпнул мимо. Ведьма проклятущая головой дернула, я по леске и ударил . И почудилось мне , что не щука это вовсе, а сам чорт водяной! Правду старики говорят, на проклятом озере и утки не увидишь6. Ноги моей там больше не будет!»
Я верю Ивану Матвеевичу, мужик он серьезный, трезвый, такой обманывать не станет…
Сон третий. Лето.
Открываю глаза и вижу – неописуемая красота ! Прекрасное время! Между весенним севом и сенокосной страдой есть пора, которую то ли в шутку, то ли в серьез называется «золотым времячком» . Сейчас настоящий праздник для молодежи :забот у парней и девчат нет, разве маме в чем по дому помочь. А так , – с раннего вечера и хоть до утра, – гуляй себе!
Вот у мужиков – забот полон рот : весь инвентариум для сенокоса надо починить или сделать новый, своими руками, да огород7 починить.
Дни становятся длиннее, а ночи все короче. В один поздний тихий вечер в деревне возникает необычайное оживление. Все мужики от мала до велика собираются и уходят рубить молодой березняк к Троице. Потом поставят под окнами: так и глаз радуется, и Богу угодно…
Это был не единственный праздник на неделе . Незадолго до Троицы произошло важное событие для касканского люда – совершил свой дебютный рейс пароход «Первый» 8.
Вся деревня собралась на встречу с «Первым» : « Идет! Вооон, идееет! Белый весь! С флагами!»
Нетерпеливые встречающие заполнили плот, исполняющий роль причала. Пароход подошел вплотную и перегруженный плот начал переворачиваться. Множество любопытных касканчан искупались в студеной воде.
В честь первого рейса капитан предложил прокатиться за пол цены : до Хачемы – гривенник, до Клещева — червертак9 . Да мужики ответили : « Тебе,зема, можа и и рупь – не деньги, а нам, грешным, и гривенник за рупь ; у нас в кармане – блоха на аркане, да в голове вошь на цепи, вот таки мы богачи!
Сон четвертый. Осень.
Конец сенокосной страды омрачился вестями о войне. Война ,страшное слово , несущее в себе смерть и разрушение.Она сразу наложила свой мертвый отпечаток на жителей деревень. Поселения как бы притихли, съежились в напряжении, примолкли, словно обезлюдили. К этому прибавились почти регулярные забривы 10 .Это было большим горем для семьи — она лишалась одного из кормильцев и сенокос становился в разы труднее.
Шли рекруты с приколотыми к фуражкам и к лацканам пиджаков разноцветными лентами 11 да пели : «Последний нынешний денечек гуляю с вами я, друзья, а завтра рано , чуть светочек, заплачет вся моя семья.»
Одним поздним вечером, когда все вернулись с полевых работ, десятский12 прошел по деревне и оповестил хозяев лошадей : «Завтра утром всех коней привести к часовне на смотр , приказано не опаздывать !»
«А что тако стряслось-то , — заволновались старики, — что за смотр?» И , будто по секрету, десятский тихо ответил : «Приехали военные коновалы… ну,это…на войну коней-то забирать будут .»
Шутка ли, лишиться коня? Ведь на нем и за водой, и в поле, и в соседнюю деревню по нужде да по празднику. А без коня очень трудно . Хорошо, если он у тебя не один, да не во всех семьях богато живется .
Не забрали каскинских неказистых лошаденок, только одну на учет взяли, да приказали кормить получше — авось пригодится . И вот уже возращаются с покоса уставшие, но радостные бабоньки и запевают : » Задуй, завей погодушка да не маленькая.
Раздуй, развей рябинушку да кудрявую.
Не выцвевшую рябинушку да нельзя заломать.
Не вызнавши красну девицу нельзя замуж брать.
Повыгляжу, повызнаю, да возьму за себя.
Полынь трава шелковая, ох, трава горькая …»
Послесловие
Порой мы не ценим прошлое. А в прошлое безвозратно уходят люди, события , языки и многие интересные речевые обороты. Благодаря этим бесценным запискам мне открылась глубокая многогранная жизнь поморских народов. Жди, Онега, следующим летом мы приедем к твоим берегам. Увидим твои уникальные деревянные церкви, найдем почти заброшенную деревню Каска и вдоволь насладимся северной красотой, представляя как жилось здесь век назад.
Дополнение
В книге прадеда сохранилось много северных, поморских , особенных для меня слов. Ими я постарался поделиться с уважаемым читателем . А чтобы ежеминутно не отвлекаться на поиск смысла прочитанного , составил небольшой словарик.
1 Полусажень простая — 76 см.
2 Окуржавели — покрылись инеем.
3 Играть «попа» — схожая с городками игра , где есть биты и банки. Цель — битой выбить банки из определенного сектора.
4 Играть «рюхи» — также аналог городошного спорта.
5 Сиверко — северный ветер.
6 Озеро конечно же не проклято. Просто располагается оно посреди болота и не обладает нужной кормовой базой для уток .
7 Огородом называли не место, где выращивают овощи, а забор между пастбищами.
8 Название парохода «Первый» не случайно — это действительно первый на Онеге пароход, который стал ходить по такому маршруту.
9 Гривенник — 10 копеек. Четвертак — 25 копеек.
10 Забрив — рекрутский набор в царскую армию.
11 Разноцветные ленты — свидетельство того, что забритые рекруты гуляют до отправки на службу.
12 Десятский — выборное должностное лицо из крестьян в Российской империи, исполнявшее полицейские обязанности в деревнях и селах.
