Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Невидимый ошейник

— Прыжок, еще! Давай, Рекс, у тебя получится!

Это был обычный день в полицейской части. Как и в других городах, в Санкт-Петербургском отделении полиции, шли тренировки. Причем тренировались не только люди, но и их четвероногие друзья – собаки.

— Ну же Рекс, еще один барьер, и ты у цели! – залаял грозный голос.

Надо сказать, что Рекс – это щенок, который прибыл на службу в полицию относительно недавно. Юный новобранец еще не знал всех тонкостей полицейского дела, а также заведенные там порядки. Для того, чтобы воспитать из него ищейку и помощника людям, Рексу назначили учителя. Но педагогом был не человек, а собака. Пса звали Пилот, он был самым старым среди своих собратьев, но, несмотря на это, самым опытным. Немецкая овчарка с присущим ей прекрасным нюхом, с немного сварливым характером, но не лишенным доброты — именно такой учитель и требовался Рексу.

В этот день Пилот тренировал своего ученика на полосе препятствий. Щенок изо всех сил старался поразить своего учителя, выполнял все его задания с особой тщательностью. Но все же прыжки ему давались не очень хорошо.

— Давай, Рекс, это твой долг! – произнес Пилот.

В тот момент щенок перепрыгивал через барьер. Но услышав незнакомое слово «долг», Рекс вместо того, чтобы перепрыгнуть препятствие, врезался в него. Пилот покачал головой. Но тут раздался звонок – сигнал служащим к отбою. Старый пес встал, поманил Рекса за собой и ушел в сторону здания. Щенок подскочил и засеменил рядом с Пилотом. Собаки зашли внутрь здания, обедать. Старый пес наверняка думал о еде, а Рексу все не давало покоя загадочное слово «долг».

— Учитель, а что такое долг? – спросил любопытный щенок у своего наставника.

В это время Пилот с наслаждением опустил морду в свою миску, наполненную чем-то приятно пахнувшим. Он словно не замечал вопроса Рекса и продолжал набивать живот едой. Рекс терпеливо ждал, пока учитель доест – настолько он хотел получить ответ на свой вопрос. Но вот, наконец-то миска опустела, Пилот поднял морду, облизнулся и ушел в дальний конец кабинета. Там он удобно устроился возле батареи и похлопал лапой, тем самым приглашая Рекса сесть рядом. Щенок радостно подбежал к псу, плюхнулся около Пилота.

— Так что такое долг? – повторил Рекс это загадочное слово.

— Долг… Хм… — произнес Пилот и на минуту задумался. – Долг – это обязанность, которую ты выполняешь, независимо от своих желаний. Это как ошейник: ты носишь его, хочешь или нет – не важно. Да он бывает, тяжелый и давит на шею, но ты не снимаешь его, до тех пор, пока долг не будет выполнен.

— И у меня тоже есть такой ошейник? – спросил Рекс и дотронулся лапой до своей шеи, но там не было никакого долга.

Пилот кивнул и сказал:

— Этот ошейник нельзя увидеть, лишь почувствовать. Вот здесь, — с этими словами Пилот дотронулся мохнатой рукой до груди ученика, в то место, где располагалось сердце.

Глупенький Рекс обнюхал это место и спросил снова:

— И у тебя тоже есть этот… долг?

— Конечно, есть, — глубоко вздохнув, Пилот продолжал, — для меня этот ошейник оказался слишком тяжелым, моя судьба была слишком сложной… До этих самых пор я несу эту ношу, и все еще выполняю тот долг, который завещал мне выполнять мой хозяин, когда в последний раз смог с ним поговорить…

Пилот остановился. Было видно, что он не хотел что-то вспоминать, что-то тяготило его душу и словно кошки скреблись по сердцу. Рекс молча смотрел и ждал…

— Это не первый дом, который у меня был, — наконец произнес старый пес, — я тогда был щенком, когда в питомник, где я рос со своими братьями и сестрами зашел обычный русский солдат и забрал меня к себе. Его звали Ищенко Валерий Борисович, он был очень добрым, хорошо обо мне заботился, хоть и не проявлял свою привязанность в явной форме. Серьезный настрой, сосредоточенный взгляд, разумные поступки, военная выправка – это был настоящий военный человек и мой верный друг.

Шел 1942 год. Наш Санкт-Петербург тогда был Ленинградом. Шла война. Повсюду, с неба сыпались со свистом немецкие ракеты и бомбы. На каждом шагу лежали убитые ленинградцы, по крышам бегали малые дети, стараясь потушить возникшие пожары. Ленинград походил на руины. Запах гари наполнил улицы, дым от бомб доходил до небес и закрывал собой солнце, весь город был словно в тумане. В сером, страшном тумане… В этом городе и работал мой хозяин. В его обязанности входило отслеживать неразорвавшиеся бомбы и обезвреживать их. Он брал меня с собой, вместе со своей группой. Научил меня распознавать мины по специальному запаху…

Да, он бывал несколько хладнокровен, не привык проявлять ласку, что сделаешь, зачастую война делает с человеком и не такое. Но я чувствовал, что в глубине души, за всем камуфляжном костюмом, у Валерия Борисовича есть место и для ласки, и для любви. А главное, каждый раз, при выходе из нашего убежища, Валерий Борисович брал меня за лапу, и серьезным взглядом голубых глаз смотрел в мои глаза, поговаривая: «Это твой долг, Пилот, твой долг». Тогда, я, как и ты, не понимал этих слов, но чувствовал, что за этим простым словом, скрывается нечто важное, что я никак не должен забыть об этом. И я не забывал…

Пес снова замолчал. Вновь и вновь он делал над собой усилие не сорваться, как бы боясь показать свою слабость. Но щенок ничего такого не думал. Все его воображение занял этот пес, он чувствовал, что в этой старой собаке сохранилось что-то таинственное, что-то такое, что осталось в нем из старого Ленинграда. Он и сам походил на Ленинград: такой же старинный, но вместе с тем благородный, развитый, а главное под серыми стенами прошедшей войны остались чувство любви, и того самого долга, смешенного с тоской по ушедшему существу. Все это Рекс осознавал и проникся еще большему уважению к своему наставнику.

Вот, наконец, Пилот нашел в себе силы продолжить свое повествование:

— Изо дня в день, под бесконечным потоком бомбежек и обстрелов, я вместе с хозяином ходил по улицам Ленинграда и обезвреживал бомбы. Дело было непростое: каждый шаг мог быть последним. Но мой хозяин смело шагал навстречу судьбе, придавая мне уверенности, а я шел рядом с ним и выслеживал присутствие мины. Все, что от меня требовалось: обнюхать порох, который витал в воздухе повсюду, найти в этом обилии запахов тот самый запах бомбы и привести хозяина в это место. В настоящее время, за такую работу тебе бы дали кусок хлеба или еще какое-нибудь лакомство, но тогда еды не хватало самим людям, не то, что нам, собакам. Но хозяин, хоть и сам испытывал недостаток в пище, всегда делился со мной крошками.

Да, признаюсь, он не хвалил меня за найденную бомбу, он приучал меня довольствоваться тем, что я спас ленинградцев от гибели под обвалом домов. Но все же я чувствовал, что он гордится мной. До самой последней минуты я чувствовал это…

Работая рядом с моим другом, я был вполне счастлив. Но у меня было чувство, что скоро случится что-то непоправимое, что перевернет всю мою жизнь. К сожалению, я не ошибся.

Это случилось в марте 1942 года. Мы с хозяином вышли на очередное задание. Мы шли по пустынным улицам, я искал след бомбы. Вдруг моего носа коснулся странный сильный запах. Раньше я такого не слышал. Это был запах мины, но какой то необычный. Я повел моего хозяина по следу. Этот запах привел нас внутрь полуразвалившегося дома. Запах шел из подвала. Хозяин спустился вниз по лестнице, но ничего не обнаружил. Но я чувствовал, что эта бомба рядом. Я старался сказать об этом хозяину, но он не слушал.

— Пилот, успокойся! Что ты все время лаешь? – повторял хозяин. — Здесь ничего нет! – говорил он мне. При этом он достал свой металлоискатель и стал настраивать его. Я сидел возле него и принюхивался. Этот запах не давал мне покоя. Он все усиливался и усиливался. Я понял, что это не к добру и попытался вывести хозяина из дома. Я вцепился ему в куртку, но он лишь раздраженно отпихнул меня в сторону. Неожиданно раздался писк – так обычно звучат взрывающиеся бомбы. Хозяин подскочил, и хотел было идти, но было поздно. Раздался взрыв, здание рушилось, отовсюду сыпались известка и остатки стен. Обрушилась стена, я оказался под ней. Оглянулся, в надежде увидеть рядом моего хозяина, но сумел разглядеть лишь черные силуэты руин на фоне серо-коричневой пыли. Камнепад закончился, я побежал в коричневый туман, ища след хозяина. Тяжело дыша, я лихорадочно всматривался в серые обломки, но я не обнаружил даже намека на жизнь.

Вдруг из-под груды камней послышался кашель и стоны, словно души умерших ленинградцев взывали к живым. Я подбежал к этому месту и увидел хозяина. Он был зажат между камнями, лицо было залито кровью, на лице, словно белая пелена, отразилась смертельная бледность, когда-то небесные глаза, теперь были полузакрыты и потемнели. Он отрывисто дышал, в нем едва теплилась жизнь. Увидев меня, он слабой, дрожащей рукой погладил меня по голове и тихим голосом прошептал:

— Ты хороший пес. Я тебя очень люблю. Выполняй свой долг до конца, Пилот, ради Ленинграда, ради этих людей, ради меня… Сказав это, его рука тяжело упала на землю, глаза закрылись уже навсегда…

Мое тело сковал холод. Я смотрел на своего друга и чувствовал, как пустота заполняла мое сердце, что никогда не стану прежним, ведь частица моей души навсегда осталась с этим существом. Я положил голову на еще теплую грудь хозяина и пролежал так до тех пор, пока не пришли товарищи Валерия Борисовича. Они вытащили и унесли тело моего хозяина, а я еще долго сидел на том самом месте.

После этого я не мог ничего делать. Я не находил себе места. Я просто бродил по улицам города. У меня как будто отключилось все внутри. Я не понимал день на улице или ночь. Я перестал обращать внимания на людей. Запахи для меня перестали существовать. Мой нос перестал распознавать запахи. Я винил себя в том, что не спас своего хозяина. Как я могу помогать кому-то, если не смог помочь самому близкому человеку на свете.

Но однажды, все изменилось. Улицы Ленинграда наполнились снегом, вокруг белым бело так, что режет глаза, холодный ветер с леденящими криками носился по переулкам так, что по всей округе разносились его стоны, стоны, вторящие мольбам ленинградцев о прекращении войны.

В то ужасное время я брел по улице. Заснеженная дорога привела меня к отдаленному дому, стоящему на гране вымирающего города и полуголого ледяного леса. Строение уже разваливалось, но там все еще теплилась какая- то жизнь. Я надеялся укрыться здесь от ледяного ветра. Но не найдя нужного места, решил пройти еще несколько домов. Но тут вдруг я почувствовал запах. Да именно запах! То, что пропало у меня, я думал уже навсегда. И запах это был, запах смерти. Да, я не мог ошибиться! Это был тот самый запах, который убил моего хозяина и навечно похоронил мое сердце под завалами. В голове у меня пролетела мысль, что на этот раз я не дам смерти забрать еще кого то. Я должен был действовать. Медлить было нельзя. Я вбежал в дом. Разыскивая людей, пробежался по нескольким этажам. В доме находилась достаточно много человек. Несколько взрослых и один ребенок. Как бы я ни привлекал их внимание, как бы ни лаял, они не выходили из дома и считали меня лишь взбесившейся дворовой собакой. А запах все усиливался. Я залаял еще громче, подбежал к женщине и потянул ее за длинный подол меховой юбки. Женщина сначала вырывалась, отмахивалась от меня полотенцем, но потом поняла, что что-то не так.

Вдруг в глубине дома что-то запищало. Бомба! Люди стали быстро выходить из здания, обгоняя и толкая друг друга. Когда почти все они были на улице, раздался взрыв. Стена дома наклонилась в одну сторону. И вот-вот могла рухнуть. В это время из глубины толпы послышался хриплый плачущий голос:

— Мой сын, где мой сын!?

В ответ на рыдающие возгласы матери в доме раздался крик. Ребенок не смог выйти из здания вместе с остальными. Я бросился в дом. Вокруг была темнота, состоящая из пыли и обломков бетона. Надо мной висела огромная стена, которая вот-вот рухнет. Я бегал по лестницам, озираясь и принюхиваясь; мое сердце учащенно билось. Вдруг я не успею найти ребенка. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, я услышал шорох – мальчик! Бледный малыш с впалыми щеками лежал, укутанный в серое полотенце на полу. От взрыва он упал с кровати, и очутился на бетонном полу. Над которым нависали огромные груды бетонных конструкций. Он и не похож был на ребенка, скорее на жалостливый серый комочек, в котором не осталось ничего человеческого, кроме этих пустых глаз.

Я схватил мальчика за шиворот и побежал с ним по лестнице вниз. Я думал больше о жизни мальчика, чем о своей собственной жизни. Мне нужно было во что бы то ни стало спасти его. Простить себе его гибель я не мог. Но нависшая стена стала падать. В последнюю секунду мне удалось забросить мальчика в окно. Здание окончательно разрушилось…

Пилот остановился, словно пытаясь вспомнить этот страшный день. Рекс сидел рядом и смотрел на наставника полными страха глазами. Он словно видел эту героическую собаку, которая пыталась ценой своей жизни спасти человеческую душу. Рекс тихо заскулил.

Я с трудом открыл глаза. В воздухе витали частицы пыли; вокруг в приглушенном свете надо мной нависали серые обломки бывшего дома; пахло порохом. Я ничего не чувствовал, кроме резкой ноющей боли в боку. В глазах все плыло. Я понимал, что из этих завалов меня никто не найдет, я сам не выберусь. Боль не утихала.

Я всматривался в серый бездушный потолок и думал о своей жизни. Я вспоминал все те маленькие, недостойные называться таким значимым словом «подвиг», деяния, которые совершал бок о бок с моим хозяином; вспомнил и то, что я сделал несколько часов, минут, секунд назад. Я спас мальчика из-под обвала, выбросив его в окно, но сам не спасся. Да, я и не думал о своей жизни. Спасти мальчика – было моим долгом перед той женщиной, его мамой и моим покойным хозяином. Вспомнив Валерия Борисовича, я совсем поник, потерял надежду выбраться. Были лишь холодный пол, голые стены и я, собака, оставшаяся без хозяина и шанса выжить.

Я уже готов был попрощаться с этой жизнью и отправиться в новый путь, уже без страданий, боли и разлуки. Сдаться….. Как вдруг где-то рядом прозвучали слова, знакомы голос, который я никогда не забуду:

— Это твой долг, Пилот, долг. И ты его выполнил!!! Ты должен жить, ты должен помогать!!!

Я не видел Валерия Борисовича, может, мне эти слова послышались, но я чувствовал, что мое сердце после долгой зимы, наконец, оттаяло, и пустота больше не чернела в моей груди. Я твердо знал, что пока не выполню свой долг перед хозяином, людьми, Ленинградом, этот ошейник не спадет с моей шеи, и я не смогу уйти в тот мир вечного утешения, даже если захочу.

Пилот умолк и посмотрел на Рекса. В глазах старого пса-Ленинграда стояли слезы. Да, слезы. Это были слезы радости. Так бывает, когда долго держишь в себе боль и наконец, спустя долгие годы она выходит, словно грязный снег весной сходит с обледеневшей земли.

Рекс прижался головой к старому псу и тихо сказал:

— Когда-нибудь ты сможешь со спокойной душой передать свой долг мне.

Селезнева Алиса Алексеевна
Возраст: 14 лет
Дата рождения: 01.07.2008
Место учебы: ГБОУ школа № 555 "Белогорье" с углублённым изучением английского языка
Страна: Россия
Регион: Санкт-Петербург и область
Город: Санкт-Петербург