Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Нелегко быть ребёнком…

В один из рано темнеющих ноябрьских вечеров, пока инеем покрывались голые веточки деревьев, а в дома начинали напоминать странную шахматную доску, состоящую из зажигающихся и затухающих окошек, в небольшой квартире прямо в центре комнаты стояла девочка с очень нежным цветочным именем Лилия и совсем не нежно ругалась в своей голове на всё вокруг.

«Да и что, и что, что я получила эту тройку? Дурацкую тройку в дурацкой четверти по дурацкой истории!» — раздался в мыслях громкий крик, напомнивший Лилии несправедливую причину ссоры с матерью. «Мне эта история к чертям не нужна! Знать я её не хочу! И тебя не хочу!» — и всё в этом мире, связанное с обязанностями, вдруг опротивело малышке. Всё, вроде уборки за толстым унылым котом Савелием, потерявшим свой властный вид ещё на втором году жизни в семье, или разморозки курицы, про которую девчонка напрочь забывала, и в итоге давилась нелюбимой гречкой с сосиской. Глаза провинившейся шестиклассницы, начавшей свой новый учебный год с тройки в четверти, бегали по неубранной комнате и искали, куда бы вылить всё-всё, что резко наполнило чужую душу. А наполнило её столько боли и злобы, которой, казалось, было сложно в таком количестве поместить в маленького ребёнка. Руки сжимались в кулаки до дрожи, губы стягивались в тонкую незаметную нить, а брови хмурились, да так сильно, что будто соприкасались близкими концами друг к другу. Лицо искажалось в ненависти ко всему на свете, вплоть до родной мамы, что в другой комнате с уставшим и злым после родительского собрания взглядом варила суп. Хотелось бы заорать, затопать ногами, зашуметь достаточно, чтобы все в подъезде, да что там в подъезде, во всём мире ощутили, как обидно было Лилии. А было очень обидно. Но кричать казалось занятием опасным и бесполезным : рассерженную маму лучше не злить, это знали многие. Потому, схватив подушку, что спокойно валялась на постели, девочка заплакала в неё, и чем дольше плакала, тем меньше обиды оставалось в тельце. Постепенно стали звучать всхлипы, а ткань наволочки пропитываться солёными слезами. Сев на край кровати, малышка стала прижимать подушку к себе, лишь сильнее плача и слабее крича. Руки затряслись, сама девчушка задрожала, словно оставленный на ветреном поле колосок. Вся злость превратилась в боль, ноющую и при этом резкую, колкую и язвительную, душащую изнутри. Вдруг в голове всплыли все такие дни, когда тело переполняли негативные эмоции, а потом полностью опустошали и давили. И Лилия всё не понимала, неужели она заслужила их? Неужели девочка, с которой когда-то смеялись над всеми шалостями и неудачами, теперь должна была быть наказана за любой проступок? Неужели все ошибки теперь непростительны? А по лицу мамы они всегда таковыми казались. Мыслей было много, они заполняли голову, заставляя сильнее плакать. Все хорошие моменты на секунду и вовсе потеряли свой цвет, ибо какой в них толк, если потом плохая ученица вновь получит двойку за тест или забудет полить цветок, и тогда уставшая после работы родительница вновь будет зла. И эта злость очень пугала Лилию. Чем старше малышка становилась, тем меньше ей нравилось взрослеть и сталкиваться с миром, который не давал ей шанса оставаться непоседой. И ведь не только учёба и ссоры с родителями были для девочки испытанием. Седьмой класс – момент, когда каждый меняется как внутри, так и снаружи. Новые интересы, а, значит, новые друзья, новый опыт и новые взгляды на мир. А как много из этого вытекало! Новые друзья часто забывали про старых, а иногда и вовсе делали их врагами. Лилия и с таким успела столкнуться, и как обидно было вспоминать сейчас это. Вспоминать, как её вещи летали через полкласса из рук в руки, пока она бессильно пыталась их достать, как один из близких людей посмеялся над чужой бедой. «Двойка, подумаешь, как будто для тебя это что-то новое!» — кричали ученице, а она плакала, потому что не хотела с этой оценкой приходить домой и вновь ощущать тяготящее чувство вины. И чем дольше девочка думала над этим, тем больнее было смотреть на себя. Она не могла понять: в чём причина всех этих изменений? Откуда столько непонятных и нерешаемых сложностей? А у кого спросить помощи? Мир становился сложнее, и оставаться собой было невозможно…

На часах показывало полночь, погрузилась в кромешную тьму, и только в комнате малышки ещё горел свет. Лилия приподняла голову от подушки и устремила взгляд к окну, показывающему ночной город, тихий и такой спокойный. Мысли постепенно гасли и, кроме остаточной тревоги и пустоты, все чувства сходили на нет. Слегка встряхнувшись, ребёнок огляделся и выдохнул.

«Лучше прибраться…», — тихо пронеслось в опустошённой, побаливающей от слёз голове. Захотелось показать своей маме, что Лилии далеко не всё равно на её слова, что дочка её очень любит.

Встав с постели и слегка поморщившись от неприятных покалываний в ногах, ведь к ним долго не приливала кровь, ребёнок отложил подушку и пошёл умываться. Конечно, ночью бы никто прибираться не пошёл, хотя очень хотелось сделать для мамы сюрприз. Но, если бы женщина проснулась от того, что Лиля до сих пор не спит – никакая бы уборка не убедила бы её в важности ночи без сна.

Поэтому субботнее утро началось с раннего подъёма и тихой уборки, достаточно тихой, чтобы, если что, не разбудить отдыхающую после тяжёлой недели маму. Раскладывая вещи по полкам и шкафам, Лилия вдруг краем глаза увидела книжку, которую забрала из родительской спальни ещё месяц назад для того, чтобы показать в школе, а вернуть забыла. Стало невероятно стыдно и даже слегка страшно, потому в голову пришло моментальное решение быстро вернуть чужую вещь. Взяв толстый сборник рассказов девятнадцатого века, школьница на цыпочках пробралась в комнату ещё спящей мамы и осторожно положила его на стол, но тут же остановилась в недоумении. На столе лежала большая книга в красном бархатном переплёте. Стало очень интересно, что же это за произведение, ведь Лилия много раз заглядывала в маленькую библиотеку родителей и любовалась красочными картинками и красивыми названиями на обложках. Но эта была для неё совсем новой. Убедившись в том, что хозяйка комнаты всё ещё спит, девочка открыла книгу на первой странице и чуть сдавленно выдохнула. Это было вовсе не произведение. Это был фотоальбом. И почти сразу стало понятно, что маленькая девочка, изображённая на небольших глянцевых полотнах – мама Лилии. Девочка, пусть и намного раньше поняла это, но будто только сейчас осознала, что когда-то и взрослая женщина с уставшим взглядом и нежным, но чаще раздражённым голосом, была ребёнком, училась в школе и наверняка тоже переживала все эти моменты, с которыми сейчас ей пришлось столкнуться. Лиля листала страницы, останавливаясь, чтобы рассмотреть каждую фотографию. Как много было улыбок на них, как часто девчушка с картинок почти сияла от счастья. Но почему-то шестиклассница не спешила улыбаться в ответ, а взгляд непонимающе взирал на страницы.

«Неужели, у мамы никогда не было плохих дней? Неужели, она не может меня понять?» — будто удары, мысли атаковали голову, и Лилия обиженно сжала руку и отвернула голову от альбома.

Если у её мамы было такое счастливое детство, почем у неё самой столько слёз и переживаний? Почему Лилия не может ощущать себя такой же счастливой, как девочка на этих фотографиях? И почему мама, если была такой счастливой в детстве, сейчас выглядела уставшей и раздражённой? Ответа на страницах книги, как казалось, не было, и вновь злоба стала окутывать чужое тело с головы до кончиков пальцев ног. Но, не успела Лилия выйти, чтобы вновь найти в подушке утешение, как за её спиной раздался голос.

– Ты чего так рано проснулась, Лиль? – спросила слегка обескураженно женщина. И вновь она звучала очень нежно, но как всегда раздражённо.

Малышка не спешила повернуть головы, да и отвечать не хотелось. Разве мама бы поняла её сейчас? Однако, когда мягкие руки обняли девочку, та уже не хотела кричать, на глазах появились слёзы, она повернулась к матери и, заглянув, пожалуй, куда-то в самое сердце, прижалась к тёплой груди.

– Мам…, — сквозь всхлипы спросила шестиклассница, лишь больше начиная плакать. – Неужели у тебя в детстве всегда были счастливые дни, как на фотографиях?

Казалось, этот вопрос волновал девочку до дрожи в коленках. Женщина обеспокоенно стала проводить по чужим волосам, желая успокоить ребенка.

– Нет, Лиль, конечно нет. Далеко не всегда… – поцеловав Лилию в лоб, её мама не спешила отстраниться, а, наоборот, лишь ближе прижала. Голос терял всю раздражённость, а взгляд показывал совершенное недоумение. – Нелегко быть ребёнком!..

– Сложно, очень сложно… — добавила малышка, крепко обняв свою мать.

Что это вообще значит – быть ребёнком? Конечно же, это значит постоянно расти и познавать мир. Но не всегда этот мир будет к юным исследователям благосклонен. Потому очень важно помогать детям идти вперёд, преодолевая трудности вместе и давая им возможность подольше не понимать на личном примере значение слов Астрид Линдгрен. Ведь так хорошо, когда озорные лица с фотографий проходят с ребятами дальше в жизнь, и внутри каждого взрослого человека горит огонь детства и счастья….

Батанова Наталия Андреевна
Возраст: 17 лет
Дата рождения: 04.07.2005
Место учебы: МАОУ СОШ №145
Страна: Россия
Регион: Свердловская обл.
Город: Екатеринбург