Принято заявок
203

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Мятная паста

Мятная паста помогает чувствовать себя живым человеком. Как бы мне сейчас хотелось встать из-за письменного стола, собрать самые нужные вещи: дюжину пар белых носок, зубную щетку и легкую удочку в твёрдый, светло-коричневый чемодан с ручкой наверху и уйти до рассвета. Летние ночи очаровательны. Запах любой из них удивителен. То и дело вскакивая, тревожа свою до сих пор неспокойную ногу (спорт-дело, захватывающее), чтобы в очередной раз усомниться в своём обонянии. Своими жалкими попытками осознать всё, что пробуждает во мне этот запах, я только сильнее смешу лето. К четырём утра оно не в силах больше сдерживать стихийные толчки удивления, берущиеся прямо из живота (вероятно, в районе подпупка), взрывается громким, добрым смехом – росой. И если застаёт меня далеко не под одеялом, мочит ноги и, наполняя грудь свежим дыханием, выпрямляет спину. Частенько забываю про осанку, а зря.

Летняя ночь пахнет рыбалками, на которые мы с отцом ездили, когда я была младше, а он моложе и когда рыба ловилась, стоило только очень захотеть, ну, или договориться с бурым, но очень приятным в общении дождевым червём. Дождевые черви – единственные насекомые, которые не вызывают во мне отвращения, испуга или равнодушия. Я люблю их. Как говорится, любишь рыбачить, люби и семечки с привкусом червей. До сих пор помню этот вкус – солёный. Пачка с семечками чаще красная, ногти коричневые (отрывать со дна баночки самых благодатных и здоровых партнёров – это вам не хухры – мухры), я счастливая. Подъём в пять утра, варка перловки, которую нельзя есть («Настя, ну, это же для рыбы!»), наше общее, я бы сказала, даже тайное дело, не касающееся никаких женщин (кроме меня, естественное) и младших братьев, делало меня действительно счастливой. Со временем, кроме того, что мы стали реже ездить и отдалились с отцом, ничего не изменилось. Я по-прежнему дружу с червями, создаю оппозиционные партии местной рыбе и люблю отца. Я, как семилетняя девчушка, по-прежнему радуюсь вечерним проверкам снастей и своей неувядающей вере в новое утро.

Летняя ночь пахнет моей лучшей подругой, спокойствием, пониманием. Летом, с шестого на седьмой класс, она сказала, что переезжает с родителями в другой город. Сказать, что я была чертовски зла на неё, её родителей, стечение обстоятельств и звёзды, которые сложились не так, как мне хотелось, значит, ничего не сказать. Стремительно сбросив трубку после слов о грядущих переменах, мне стало ужасно жарко и жалко себя. Я была эгоистична (не знаю, изменилось ли что-нибудь с тех пор) и, вероятно, в горячем поту/бреду. Перезвонила и впервые ощутила, что теряю ощутимую, заполненную своим же кислородом и своими же красными тельцами часть организма. Дружба – дело серьёзное, а меня нарезкой ветчины на обеденный стол жизни! Мы, как это часто бывает, обещались друг другу в верности и периодичности звонков. Возможно, если очень постараться, я вспомню имена всех кур её бабушки, о которых она мне рассказывала в первые недели нашей разлуки. Помню, в особенно беспроисшественные дни мы довольно исчерпались. Начался учебный год, а, значит, новые русла обрели реки на картах наших судеб. Мы, бурля и пенясь, как молодые жеребцы в чистом поле, потекли в разные, не затрагивающие серые камни друг друга, направления. Замолкли. Забылись. Забыли. Попытались забыть. Но, в конце концов, где бы ни было моё второе легкое, первое ухо или пятый палец, считая как англичанин (т.е. начиная с большого и заканчивая мизинцем), всё моё остаётся моим и со мной. Через год, полтора застуженная количеством параллельных событий луковица нашего тюльпана – дружбы вдруг пробила почву между нами и между городами. Дни августа с восьмого на девятый класс два киномана провели, пытаясь убедить друг друга в том, что сон для слабаков, одним глазом спя, другим нарушая законы физики и здравого смысла. Три дня, проведенные вместе, заняли почетное место на деревянной полке лучших моментов. Летние ночи пахнут спокойствием, потому что мы вовремя посмотрели в глаза. И себе, и правде.

Летняя ночь пахнет свободой. Беспорядочно не спя, внюхиваюсь и все ещё ощущаю на пупырышках своего розового языка дни, тающие, как яблочный фруктовый лёд за двадцать рублей, когда мне не довелось по-настоящему вляпаться в проблемы, влюбиться, т.е. Чудное было время. Я скучаю по нему. Скучаю по дням, когда мне просто хотелось пить воду и прыгать весь день, как заведённая. Скучаю по дням, когда мне хватало себя. «Свою постылую свободу…» — провозглашал Онегин, «Свою постылую свободу..!»- провозглашала я. Теперь я всего лишь изнываю от боли и прячусь в тенях деревьев с большой кроной и необъятным стволом. Природа лечит. Ветер обдувает порезы, росинки заполняют трещины, солнце горячей, родительской рукой гладит по голове, помогая заснуть, окропляет и обрамляет лицо веснушками. Дыхание восстанавливается, сбавляет обороты. Засыпаю. Засыпаю и вижу много-много, практически необъяснимых снов, которые по подъёму обязательно захочу понять. Думаю, сны – это очень важно и странно, что люди недооценивают их значения. Совсем недавно вот мне приснилось, что в одной из квартир многоэтажки с множеством лестниц у окон я принимаю роды у слона. Разве не чудно? Только вот яйца у моего серого друга почему-то оказались черепашьими. Большими черепашьими яйцами, которые выносил слон. Глупо игнорировать такое важно послание. Хотя, может быть, я просто сильно нервничаю насчёт своих домашних черепах, которые вот уже не знаю, сколько в предродовом состоянии. Несколько месяцев в предродовом состоянии и не рожают! А я ведь уже все черепашью педагогику слева направо исколесила и была бы замечательной бабушкой! Скоро со своим хомячком в колесе колесить буду, надо же как-то стресс снимать. Вновь меня к чертовой бабушке отнесло в рассуждениях о вечном (хомячке и яйцах, т.е.), ну, да ладно. Просыпаясь же под этим кронистым деревом, мне становится легче, но с каждым разом подобной терапии чувствую, что просто опустошаюсь. Пытаюсь притупить чувства, но, на самом деле, притупляю себя. И снова и снова возвращаюсь к этому дереву и снова и снова просто хочу спать, просто хочу ничего не чувствовать. Обычно когда человек заболевает и доводит до критического состояния своё состояние, чаще всего приходится что-то удалять. Будь то печень алкоголика или легкое курильщика, неважно. Так почему бы не начать удалять что-то более дельное? Сердце, к примеру. Думаю, это могло бы вылиться во что-нибудь более стоящее, чем лишение человека аппендикса. Второй хоть под семечки использовать можно, а первое? Тьфу, на него! Но сколько бы ни паясничала, сколько бы ни злилась на себя за то, что проворонила свободу, сколько бы ни пряталась во снах, в конечном счете, рано или поздно мне придётся встать на ноги, чтобы снова быть сбитой. Наверное, в этом неугомонном подпрыгивании после каждого удара и заключается некий смысл бытия. Удар, падение, подъём. Удар, падение, подъём. И так до бесконечности.

Летняя ночь пахнет тёплой буханкой хлеба и голосами птиц. Я лью молоко по стенкам стакана, пока птицы за окном разливаются в говорах, которые мне пока не очень даются. Бывают такие моменты, когда случайно, неосознанно замерев на полу у открытого окна, не можешь подняться, пока хотя бы примерно не начинаешь чувствовать вкус травинок на губах и запах жёлтого поля в носу, над которым летал один из пернатых собеседников. «Я видел, как море прощается с весной, обдавая его тёплыми объятиями и мокрыми поцелуями» — скажет один из них, «А я пил воду из родника высоко в горах, пока тот полнился расчувствовавшимся снегом» — ответит второй. И оба они так вольны и молоды, что слёзы, горячие, как только что испеченная буханка, охлаждая поверхность глаза, рождаются и тонут в стакане молока, закрепленного в руках. У меня текут слёзы, но мне ни капли не стыдно. Касаюсь щёк и обжигаюсь. Так выглядит счастье? В вольности ли, в молодости? В чем обитает эта причудливая материя и как её найти? Никак. Лишь почувствовать.

Летняя ночь пахнет временем. Она сочетает в себе сегодня и завтра, пятницу прошлого июля, и понедельник будущего октября. Сочетает моего прадедушку и мою правнучку (если у меня, конечно, будут дети), гражданина страны, которой больше нет и гражданина страны, которая еще не появилась, динозавров и пришельцев, которые обязательно когда-нибудь подружатся с землянами. Эта летняя ночь умудряется сочетать в себе тебя и меня. Представляешь? Как жалко, что тебе думалось, что это невозможно. Как жалко.

Вот и рассвет. Из моего большого окна через мои замечательные очки видно все зелёные, живые листочки, свисающие над забором из кирпича. Я ещё не ложилась, а небо уже потягивается в предвкушении нового, совершенно уникального дня, которого ещё никогда не было и никогда больше не будет.

Бабоченко Анастасия Александровна
Возраст: 22 года
Дата рождения: 01.01.2000
Страна: Россия