Принято заявок
2558

X Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Мы просто хотели жить.

Утро. Тёплый свет раннего солнца пробивался через ставни и красными полосами лежал на полу. В этом мягком сиянии не спеша  кружатся пылинки.  Даже в дом проник аромат лета – зелень одуванчиков и молоденькой травки, янтарная смола, терпкая сосна леса. Какими-то сладкими цветами веет с улицы, а утренний ветерок приносит свежий и охлаждающий запах недалёкой речушки. Дышишь и не надышишься.   Этот аромат ни с чем не спутать. Он дурманит, пьянит и доводит до головокружения. Наверное, так пахнет истинное счастье. Никаких тревог, забот, плохих мыслей – есть только ты и это чудесное утро.

Вдруг раздался громкий хлопок дверью. Он вырвал меня из объятий грёз и вернул в реальность. Я ещё не успела опомниться ото сна, как в комнату вбежала мама. Однако я не сразу её узнала. По её щекам текли ручьи слёз. Нет, ни прежде, ни потом не видела я нечто подобное. Мамины руки застыли в одном положении, но при этом они жутко тряслись, словно какой-то приступ охватил их. Здоровый румянец куда-то пропал с лица. Слегка смуглая кожа стала бледной и приобрела серый оттенок.  Мама поджала дрожащие губы, плохо пытаясь скрыть плач. Красные глаза, наполненные слезами, метались от одного угла к другому. Мама словно хотела удостовериться, что всё на месте, сосчитать все предметы. Весь её вид, ещё достаточно молодой женщины с мягкими округлыми очертаниями, был охвачен  известным пока только ей  ужасом. В её взгляде читался животный страх. Верно, она находилась в беспамятстве.

Признаться, мне стало не по себе. Хотелось обнять маму, встряхнуть её, чтобы привести в чувства. Что же могло случиться, что заставило маму, хрупкую на вид, но сильную духом женщину, еле стоять на ногах?

— Война, – тихо промолвила она.

Так для нас началась война. Тогда ещё мало кто догадывался, насколько зверской и мучительно долгой она окажется. Никто не рассчитывал на те  несколько страшных лет, которые она длилась.

Совсем скоро со всей деревни начали забирать парней, мужчин и девушек – санитарок. Мой отец не стал исключением – повестка пришла довольно быстро. Ему было всего 34 года. Он был красив, с чёткими  чертами лица, на котором красовался небольшой острый нос с горбинкой. Его чёрные кудрявые волосы очень нравились маме. А отцовские постоянно прищуренные голубые глаза были для меня самыми добрыми и нежными, какие я только видела.

В один из дней в доме собралось много народа: родственники, папины товарищи, соседи и совсем незнакомые мне люди. Они долго о чём-то разговаривали, смеялись, пели песни и давали напутствия будущему бойцу. Ко двору подъехала большая машина, чтобы забрать отца. Мама посмотрела на него, наверное, самым нежным и чувственным взглядом, а на её лице читались и страх, и боль, и гордость. Она любовалась отцом, восхищённо глядела на своего самого отважного героя. Мама всем своим станом прильнула к широкой груди отца. Казалось, она готова стоять так вечность, слушая биение сердца своего любимого, выражая самую искреннюю преданность. Что она чувствовала, какие мысли крутились у неё в голове, известно только самому Богу. Однако она старалась не показывать ничего того, что творилось на её душе. Наконец, и мужчины крепко обнялись на прощание.  

Когда отец подошёл, чтобы обнять меня, я засмущалась. Вокруг было много людей, и все смотрели на меня. Мне стало стыдно целовать отца или проявлять какую-либо нежность при них. Я отошла в сторону, к окну, и села на лавку около него.

“Доченька, дай я тебя полюблю”, — тихо, почти шёпотом, чтобы только я слышала его, промолвил папа. Я ничего не ответила, продолжая смущённо смотреть в окно. Отец несколько секунд внимательно смотрел на меня, а потом вышел из дома и сел в машину. В окно  я видела, как быстро удаляется машина с папой, и вскоре та стала маленькой точкой, которая потом вовсе исчезла за поворотом.

Прошёл не один месяц. Я с нетерпением ждала писем от папы, чтобы написать ему в ответ всё то, что не смогла сказать раньше. Но никаких вестей от него не было. Я списывала это на серьёзность положения и нехватку времени.

Дома жизнь кипела. Нас осталось трое: я – худенькая двенадцатилетняя девчушка, мама и бабушка, ей было за семьдесят. У бабушки были больные ноги, из-за которых она не могла работать. Нам нужны были деньги, но с началом войны мамину зарплату сократили почти вдвое.

Маме пришлось  трудиться на двух работах с утра до ночи. Тем не менее  денег всё рано не хватало. Видя, что мама еле сводит концы с концами, я решила устроиться на подработку в свою же школу. Моей задачей было приходить за несколько часов до начала уроков в школу и топить печь. После всех занятий я также оставалась мыть полы в кабинетах. В целом, работа незатейливая.

В очередное морозное январское утро я, как и полагается, преодолев высокие сугробы, наметённые ночной бурей, пришла в школу. Заложив дрова в чугунную печь, я села на скамейку в ожидании начала уроков. На улице стояла  кромешная темнота. Спать хотелось ужасно. Веки сами закрывались, стоило только забыться. Голодный рёв живота напоминал вой дикого животного. И хотя эти чувства были не в новинку, но именно в это утро они особенно тяжело ощущались. Тогда деревянная холодная скамейка казалась настоящей королевской периной. Дрёма в неравном бою одолела меня.

Однако недолго длился мой сон. Очнуться меня заставил крик директора школы, высокого седовласого старика. Я опешила от внезапных обвинений меня в самых гнусных деяниях на всём белом свете. Его худое лицо, прорезанное глубокими морщинами, меняло своё выражение каждую секунду от распирающей старика ярости. Спустя несколько мгновений я увидела чёрный дым, наполнивший здание школы. “Сырые дрова”, — сразу пришло мне в голову. Они насторожили меня с самого начала. Попытка объяснить директору не увенчалась успехом. Если точнее, то он не дал ей право на существование, так как не переставал кричать что-то невнятное, часто угрожая тюрьмой. Узенькие глаза старика пылали огнём. Я не могла выдержать этого напора, поэтому невольно расплакалась и побежала домой.

В тот день я вовсе хотела бросить всё это дело. Но я не могла. Каждая копейка была на вес золота. Я должна была работать для нашего же выживания. Ведь зима ещё долго, а денег почти не было.

Мы смогли пережить ту зиму. Больше двух лет прошло с того дня. Что это – любовь, поддержка, или приспосабливание – сложно сказать, наверное, всё в сумме помогало иди вперёд, продолжать верить и надеяться.

Конечно, за это время мы все изменились. Мама заметно похудела, на её щеках появились впадины, а под глазами фиолетовые круги. Однако она всё так же, как и раньше, работала не покладая рук.  Бабушке с её ногами становилось только хуже, но мы ничего не могли поделать. Впрочем, она сама не хотела ехать куда-либо.  До районной больницы далеко, сами мы туда не доедем. Да и все больницы оборудованы под госпитали. Там и без нас дел хватало. По крайней мере, так говорила бабушка.

Можно ли самому судить о себе? А почему и нет. Кто ж знает, что у тебя на душе творится, кроме тебя да Господа Бога – то.  Для меня многое утратило прежнюю ценность. Многое стало абсолютно безразличным.  Зато к другим вещам появилось некое трепетное отношение. Но стала ли я взрослее? Конечно, да. Как не повзрослеть, когда всё домашнее хозяйство лежит на тебе, вдобавок к учёбе и работе. Осталась ли я при этом ребёнком? Тоже да. Война резко ворвалась в нашу жизнь, жизнь всего народа, круто перевернув её. Наверное, многие так и не поняли, что им чувствовать. Каково это, смеяться, пока, возможно, в дорогого тебе человека летит снаряд противника? Как сохранять улыбку, работая в три погибели, когда рядом бомбят  города и сёла?

Но мы старались не думать об этом, иначе  давно бы сошли с ума. Жизнь шла, работа не прекращалась.

Вот на смену жестокой зиме пришла долгожданная весенняя пора. Вместе с ней пришло и какое-то необъяснимое чувство радости. Дышать стало легче, весь мир наполнился новыми красками. Ничего подобного не ощущаешь зимой. На улицах пахло весной – талой водой в ручейках, оживающими полями, вяжущим, горьким деревом, сгнившим зимой под слоем снега. А небо! Когда созерцаешь его лазурь,  на душе почему-то становится так спокойно и приятно.

 А какое счастье было найти в поле прошлогоднюю картошку, успевшую за зиму превратиться в крахмал. Мама потом приготовит из этого-то крахмала и свежих листочков в печи лепёшки. Тогда они казались лучшим угощеньем, какое можно только вообразить себе.

Однако не может всё быть хорошо. Чёрная полоса всегда сменяет белую. 

Зимой с пропитанием было туго. Поэтому , изголодавшиеся за студёную пору,  люди со сходом снега начали есть всё, что видят. Семьями ели жирную землю, только она оттаяла. Улицами поедали одинокие колоски, оставшиеся после сбора прошлогоднего урожая. Голод толкал людей на безрассудства.  Так потом семьями и улицами умирали. Дети, взрослые, старики – много людей померло той порой.

В ту же весну пришло самое страшное письмо.

Однажды, заходя домой, увидела, как бабушка с мамой сидели за столом  и что-то тихо, неразборчиво говорили. Я решила постоять у дверей и попытаться понять тему их секретного разговора. Впрочем, меня быстро рассекретили.

— Соня, — твёрдым и решительным голосом подозвала меня мама, — папа погиб.

На несколько секунд у меня прервало дыхание. А потом я ощутила, как что-то большое разбилось внутри меня. Разбилось на сотни маленьких осколочков, которые задели каждую часть моей души. Я не могла ничего сказать. А ведь я даже не попрощалась с ним…

Мама посмотрела мне в глаза.

Она не плакала, а во взгляде не было невыносимого горя. Лишь оттенок сомненья блестел в больших глазах. Меня поразило это.

Да, тогда мама и бабушка не дали себе слабину. Как и многие женщины нашей страны, они остались одни. Но скорбеть не было ни сил, ни времени. Эта война сделала их сильнее. Она сделала сильнее меня. Война закалила весь наш народ.

Но никто, никто и никогда не должен пережить подобное. Никто не должен повторить нашу судьбу. Никто не должен взрослеть и умирать раньше времени. Никто.

 

Илюкова Анастасия Эдуардовна
Возраст: 18 лет
Дата рождения: 27.11.2005
Место учебы: Гимназия №22
Страна: Россия
Регион: Республика Татарстан
Район: Нижнекамский район
Город: Нижнекамск