Бетон, панорамные окна и холод,
город застыл, как немой монохром.
Зима выставляет свой ценник и довод,
но мы этот вечер оставим вдвоём.
Шуршит винил, заполняя пространство,
джаз разливается по кирпичу.
В этом простом и пустом постоянстве
я лишь тепла этой встречи хочу.
В воздухе — терпкий и крепкий чай,
пар над фарфором — как белый туман.
Зима, уходи. Улетай. Исчезай.
Твой лед — это просто красивый обман.
Мы ждём, когда солнце ударит по крышам,
когда за окном зазвучит капель.
А пока — мы пластинку по кругу пропишем,
впуская весну в нашу лофт-цитадель.
Зачем мне капель? ведь весна — это лишнее,
когда в полумраке, напротив меня,
глаза твои светятся — спелые вишни
в бархатных чащах безмятежного дня.
В них мягкое солнце и нежность без края,
в них штиль, заменивший февральскую муть.
Я в этом взгляде по капле вскипаю,
в его глубине находя верный путь.
Пусть снег не растает — мне вовсе не страшно,
в душе расцветает июньский покой.
Ведь греет не март, а твой взгляд — самый важный,
колдовской и бездонный, такой дорогой.
И в этой тиши ты коснешься ладони,
сплетая на ощупь тепло наших рук.
Весь холод снаружи бесследно утонет,
замкнется любви упоительный круг.
Пальцы в ответ я сожму осторожно,
впитывая кожей твой нежный порыв.
С тобой даже в зиму — и лето возможно,
и сердца счастливый, звенящий разрыв.
А после погаснет и лампа, и город,
нас в темноте оставляя одних.
И больше не страшен пронзительный холод,
когда в твоих крепких объятьях я стих.
В уютном затишье — биение сердца,
в объятиях этих — вся жизнь и покой.
И вьюге в стекло никогда не прорваться,
пока ты хранишь меня этой зимой.
Ты тихо прошепчешь: «моя ты родная…»,
и крепче прижмёшь, согревая собой.
Я в этом тепле, как снежинка, растаю,
услышав в ответ: «я навеки с тобой».
