XI Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Билингвы
Категория от 10 до 13 лет
Море

Море.

Мелкие камешки, нагретые солнцем, больно впиваются в босые ноги.

Я не двигаюсь.

Тихо.

Слышно только, как волны едва колышутся, повинуясь лёгкому дуновению ветра.

Он сидит на большом прибрежном камне будто изваяние, не шевелясь, и только волосы его слегка растрепались, давая хоть какой-то живой вид.

Стараясь ступать бесшумно, я наконец медленно подхожу к Нему и сажусь рядом.

Он не оборачивается.

***

⟨ Вот уже два месяца, как, приходя на этот заброшенный пляж, я видела Его, сидящем на одном и том же месте и смотрящем в даль.

Вот уже два месяца, как одинокая фигурка каждый вечер дожидалась заката, тихо и неподвижно, будто утратив способность двигаться.

Вот уже два месяца, как Он манил меня, держал в себе какую-то тайну, лишь немногим доступную, лишь немногим дарованную понять. Я страстно желала подойти к Нему…

Но не решалась.

Окунув исколотые ноги в прохладную воду, я взглянула на Него и только сейчас заметила в его ухе беспроводной наушник.

Он что-то слушает? Интересно, что?

Задумавшись, я не заметила, что уже в открытую уставилась на Него. Смутившись, я одёрнула себя и отвернулась к морю. Спустя некоторое время я почувствовала на себе чей-то взгляд. Я повернула голову. Он всё так же смотрел на море.

Показалось?

— Что ты слушаешь? — неожиданно для самой себя спросила я и ужаснулась, как глупо это прозвучало.

Он слегка вздрогнул и ответил невероятно тихим голосом, не оборачиваясь:

— Музыку.

— А… — протянула я, не зная что сказать.

— Я тебя уже видел, — продолжил Он. — Ты ведь каждый вечер приходишь сюда, да?

Я кивнула.

Воцарилась относительная тишина, нарушаемая плеском воды и треском цикад вдалеке.

— Хочешь послушать? — вдруг спросил Он, едва заметным движением касаясь наушника.

Я собиралась отказаться, но нестерпимое желание пересилило меня.

— Хочу.

Он достал из кармана второй наушник и протянул мне. Я взяла и вставила в ухо.

В тот же момент полилась восхитительная мелодия. Она пронизывала насквозь, вышибала весь воздух из груди; казалось, она проникала в меня глубоко-глубоко, и сердце билось в её размеренный такт. Эта музыка включала в себя буквально всё: шум волн, бьющихся о прибрежные камни; пение цикад, стрекочущих дни напролёт в течение целого лета; она отражала все мысли, копившиеся во мне уже несколько лет. Глаза защипало. С каждым аккордом мелодия усиливалась, а затем постепенно утихала. Наконец музыка окончательно стихла, остался лишь начальный мотив, но и он вскоре смолк.

Я с сожалением отдала наушник.

— Что это была за музыка?

— А? Это… — Он слегка растерялся. — Неизвестного автора, вот, — ответил Он, слегка запинаясь.

Он повернул голову вполоборота, но тут же отвернулся, так что я успела заметить только его тонкие тёмные брови. На его лице явственно отразилась неопределённая тоска, но этого мгновения было недостаточно для полной уверенности, и я подумала, уж не показалось ли мне. ⟩

***

— Как тебя зовут?

Он всё так же сидит на камне, только босые ноги окунуты в прохладную солёную воду.

— Ты? — уточняет Он скорее для порядка.

— Я.

Он смотрит вдаль, и я начинаю думать, что Он не ответит, когда Он наконец произносит:

— Уильям.

— Ты не отсюда?

Он пожимает плечами.

— Ну как же? Ты не знаешь?

— Я… никогда не знал своих родителей, — тихо говорит Он.

Он опускает голову, но тут же выпрямляется.

Мне становится неловко.

— А… Прости.

Воцаряется молчание.

— Мне уйти?

— Как хочешь.

Его фигура как всегда не выражает ничего, кроме спокойствия.

Я поднимаюсь.

— Постой, — окликает меня Он.

Впервые Он смотрит на меня открыто. Я подавляю желание зажмуриться.

Его нельзя назвать красивым. Резкие черты лица: длинный нос, острый подбородок, впавшие скулы; спутанные почти чёрные волосы спадают на лоб, скрывая запекшуюся кровь от длинной царапины. Да, Он некрасив. Но есть в Нём что-то притягивающее, заставлявшее моё сердце испуганно замирать, а затем биться сильнее.

Его глаза.

Изумрудные, полные неведомой мне печали глаза смотрят на меня, и мне становится не по себе. В их взгляде читается какая-то тайна, и мне как никогда хочется её узнать. Эти глаза манят меня…

И мне становится страшно от неизвестности.

— Как тебя зовут?

Я заставляю себя оторвать взгляд от его глаз.

— Марин.

— А… Понятно.

Он вновь оборачивается к морю.

Я наконец нахожу в себе силы сдвинуться с места и медленно ухожу.

***

— Сколько тебе лет?

— Тринадцать.

— Мне тоже.

Уильям (я уже привыкла называть его по имени про себя) всё также держит в ухе наушник. Мне хочется ещё раз услышать ту музыку, что слушал он в тот памятный день, но попросить его я не решаюсь.

— Где ты живёшь?

— Знаешь, для моряка и бесконечный океан — дом.

— Ты хочешь стать моряком?

Он не отвечает.

***

⟨ Каждый раз, приходя на этот каменистый пляж, я видела Уильяма на одном и том же месте. Не было ни дня, чтобы он не пришёл полюбоваться закатом.

А тут — не пришёл.

И на следующий день тоже.

На третий день я присела на его излюбленном камне и попыталась вспомнить ту мелодию, которую давал мне послушать Уильям в день нашего знакомства.

Не получилось.

Задумавшись, я залюбовалась робко разгорающимся закатом над кромкой воды.

Красиво.

Я невольно представила себя со стороны и улыбнулась.

Но как же не хватает Уильяма всей этой картине… ⟩

***

Неделю спустя он снова сидит на камне, но как-то странно хмурится.

— Прости, я не мог прийти.

Я не расспрашиваю его об этом.

Уильям сидит какой-то мрачный, и нехорошее предчувствие овладевает мной.

— Знаешь, когда-нибудь я могу покинуть это место.

Я удивлённо смотрю на него. За этот месяц я привыкла к нему — непозволительно привыкла. Мысль о разлуке больно отзывается в моём сердце.

Обещала же себе ни к кому не привязываться…

— Но не сейчас.

Уильям снова окидывает меня своим проницательным взглядом.

— Точно не сейчас.

И мне хочется верить ему.

Прижаться сильно-сильно к нему. И просто верить.

И я верю.

Но мимолётное желание так и остаётся неисполненным.

Никогда.

***

Дождь.

Уильям как всегда неподвижен. Капли стекают по его лицу, попадают за шиворот, но он будто не замечает этого.

— Простудишься.

— Не простужусь.

Я протягиваю ему зонт.

— Промокнешь ведь, — говорит он, мягко отталкивая его.

— Ничего, у меня плащ.

Уильям качает головой, забирает зонт и устанавливает его надо мной.

— А ты?

— Как-нибудь проживу.

Я вглядываюсь в его лицо. На секунду мне кажется, что он плачет. Но нет, его лицо остаётся беспристрастным, и я начинаю сомневаться в своих догадках.

Должно быть, капли дождя…

***

— Ты любишь море?

— А что такое море, на твой взгляд? — отзывается он, болтая ногами в воде.

Осень даёт о себе знать, и воздух уже не такой тёплый, а вода — не такая приятная. Я ёжусь и задумываюсь.

— Ну, большая часть Земли окружена морями и океанами…

— Вот именно! Фактически, море — это просто солёная вода, обиталище рыб, морских ежей и прочей живности. А на деле… скольким существам оно дало приют! Сколько людей умертвило во время кораблекрушений и пиратских схваток… — Уильям ненадолго умолкает. — И вообще, просто наблюдать за ним… ну вот так, как мы сейчас, разве это не интересно?

— То есть любишь?

Он улыбается.

— Люблю.

***

Опять он не приходит.

Мною овладевает непонятный страх. Он всегда сопровождал меня незадолго до потери близкого человека.

Но Уильям мне никто…

Был никто.

На его месте расположился незнакомый мне человек. Я медленно приближаюсь к нему.

И чудится мне в его облике что-то до боли знакомое…

Я не могу уловить что.

Его тёмные, слегка курчавые волосы треплет ветер. Холодный воздух заставляет меня сжаться. Я как можно более незаметно сажусь на соседний камень.

Он не обращает на меня внимания.

Дождавшись заката, я предпринимаю попытку также тихо уйти. Мне кажется, что я тут лишняя. Но тут я слышу хриплый голос:

— Подождите, мисс.

Я разворачиваюсь.

Человек смотрит в мою сторону, и я чуть не вскрикиваю от неожиданности.

Я знаю эти глаза.

И пусть они не зелёные, как у Уильяма, а чёрные, как два тёмных тоннеля, я ни секунду не сомневаюсь в их схожести.

У них один взгляд.

— Это вы ведь каждый день сидите тут с Уильямом?

У него лёгкий английский акцент, придающий однако его голосу особенную глубину.

Я киваю, не смея подать голос.

— Понятно.

Он снова впивается взглядом в море. Я присаживаюсь обратно, не в силах уйти…

***

— Я уезжаю.

Я вздрагиваю и вжимаю голову в плечи.

— Как?

— Но я обязательно вернусь, — продолжает он, не замечая моего отчаяния в голосе.

Уильям смотрит на меня своим фирменным взглядом, и мне становится чуточку легче.

— Правда?

— Отец обещал, — серьёзно говорит Уильям.

— Ты же говорил, что у тебя нет родителей.

— Раньше не было. А теперь есть. — Он задумался. — По крайней мере, отец есть.

Уильям задумчиво смотрит на море. Я тщетно пытаюсь ослабить узел тоски, образовавшийся в моей груди.

— И я тебе обещаю. Непременно вернусь.

— Всенепременно?

Он кивает головой и уверенно отвечает:

— Всенепременно. И вот ещё…

Он суёт руку за пазуху и достаёт немного помятый конверт.

— Это тебе. Раскроешь, когда я уйду…

Уильям поднимает взгляд и встречается с моим. Дрогнувшим голосом он наконец произносит:

— Ну, прощай.

***

Вечер.

Я снова сижу на его излюбленном камне.

Впервые за последние полгода.

Впервые, как он ушёл.

Я внимательно наблюдаю за неспокойным морем и вспоминаю его.

Ровно полгода назад мы сидели здесь и держались за руки.

Единственное прикосновение друг к другу, которое мы позволили себе.

Как же мне его не хватает…

Впервые за эти полгода я разрешила себе вспомнить о Уильяме. Сердце всполыхнуло болью.

И вдруг я ясно слышу Её.

Ту музыку, которую я так долго пыталась вспомнить.

Ту самую, что давал мне послушать Уильям.

Я узнаю её сразу.

Она играет всё громче и громче, а я чувствую себя всё свободнее. Будто петля, душившая меня всё это время, ослабла. Дышать становится легче, но вместе с тем хочется плакать.

Повинуясь внезапному желанию, я достаю из нагрудного кармана изрядно помятый конверт.

Я ведь так и не вскрыла его.

Я аккуратно разрываю бумагу и достаю сложенный лист. Стараясь унять дрожь в ладонях, я разворачиваю письмо.

Лист исписан почти каллиграфическим почерком.

«Марин,

давно хотел сказать тебе. Хотел, но боялся. Помнишь ту музыку, которую я тебе как-то давал послушать? Так вот… Я тогда сказал тебе, будто она неизвестного композитора. В общем… это была неправда. Это я написал эту музыку. Знаю, получилось просто ужасно, мне не удалось передать всё то, что я так хотел, и я не думал, что тебе понравится… Я не хотел позориться, поэтому соврал. Прости, что так получилось.

Я не хотел уезжать, честно. Но так было нужно, и я не мог этого изменить. Но я обязательно вернусь, клянусь!

И ещё кое-что… Я знаю, что не имею права так делать, но… Я посвящаю эту музыку тебе. Тебе, моей Марин.

И знаешь, когда я говорил, что люблю море, я имел в виду тебя. Надеюсь, ты не обиделась? Я буду скучать по тебе.

Когда я вернусь, я буду ждать тебя на том самом месте, где мы виделись каждый раз.

Я буду ходить туда, пока не увижу тебя вновь. Поэтому, если ты когда-нибудь решишь увидеться со мной…

Я буду ждать тебя.

Твой Уильям.»

Я перечитываю письмо, не замечая, как по щекам текут слёзы.

Музыка в моей голове медленно стихает.

Море тихо шипит и ласкает камни.

Солнце опускается в воду, и море окрашивается в мягкий розовый цвет.

Ролле Алиса Жеромовна
Страна: Франция
Город: Paris