Минутная слабость
Я, может, скучаю… Но это – мгновение.
Оно ускользнёт, обжигая слезой.
Я впредь не вернусь и к перу не притронусь,
Не буду посыльного гнать за тобой.
Мне имя твоё на устах – словно горечь.
Но щёки не станут румянцем пылать.
И в лицах мужчин горделивых во фраках
Черты твои больше не стану искать.
Пусть в пальцах озябших – томительный холод.
Ни коже, ни бархату их не согреть.
Ведь я – только пепел: он, поднятый ветром,
Не может замёрзнуть, не в силах согреть.
С рассветом растает, как дымка, усталость.
И суть моя станет, как прежде, чиста.
Возможно, скучаю. Минутная слабость.
Я душу без стона снимаю с креста.
Время года: осень. Адрес: Петербург
По книге с пыльного комода невольно проведу рукой:
Прошло так много зим и вёсен с тех пор, как взгляд твой мне – немой…
Как согревало в холод сердце письмо, а в нём строка пером:
– Я Вам пишу. Я к Вам приеду чрез зимний град. Лишь к Вам – с теплом!
Как на холсте сирени ветку писал, задумавшись. Потом
Твой взгляд на мне остановился. Тот холст храню. Любовь на нём.
Как слёзы боли и обиды мне жгли перчатки и платок,
В руках – букет английской розы: ты знал, что мил мне тот цветок.
Последнее, что помню, – осень, колёсный шелест по листве.
Забыл ты книгу на комоде. С тех пор – немой твой взгляд ко мне.
Мой град
О. сколько слов хочу сказать тебе, мой град!
Строка взмывает в небо гордой птицей…
В неисчислимом множестве сердец
Ты – навсегда истории столица!
С ресниц твоих ветра веков срывали слёзы,
Метель, кружась, не раз в душе твоей мела.
Но – прежний ты, как ангельские грёзы:
Домов колодцы, скверы, купола…
Нас Летний сад резной своей укроет сенью
Листов зелёных, ароматом чайных роз.
Статуи здесь, как призрачные тени,
Стыдливо прячут наготу изящных поз.
Дворцов твоих задумчивая строгость
Погрузит снова в тайну бытия:
Коснусь перстами – и уйдёт тревога,
Услышу ясно: дышишь ты, как я…
Тебя нам длань Господня ниспослала.
Спеть песнь тебе – мне слов обычных мало.
Ты – наш судья, наш строгий светлый гений,
Герой, так и не вставший на колени…
Признание
Я влюблена в твои объятья,
Твои вечерние огни,
В твои ветра с колючим снегом,
И в ночи белые, и в дни,
В мосты – влюблённых переправы:
Под ними резво катера
Каналами, Невой державной
Плывут в сиянье серебра…
Мой край болот, небес без солнца!
Чьей шуткой милой сотворён?
Зарёю бледной крепким кофе
Ты чьей рукою напоён?
Мне песнь седых твоих ветров
Бордовый тёплый шарф колышет.
Смотрю на пасмурную даль –
Свободой вольно сердце дышит.
С любой тревогой прихожу
Ко львам, и к чижику, и в Летний,
К волнам на Стрелку я спешу:
Здесь каждый вдох – как вздох последний,
Здесь утешение найду
В канве твоих оград чугунных:
Здесь каждый редкий солнца луч
Останется до ночи лунной…
Со старого балкона глядя,
Я отрешаюсь суеты:
Дворцов неприбранные тени,
И тополь в облаке фаты,
Твоя сирень, твой снег, твой ливень,
Музеев строгие черты…
Скажу с несмелою улыбкой:
– Я влюблена в тебя. А ты?
Данность
Когда мне будет больно ввечеру,
Приму потери, не найду покоя
И странствовать пойду средь линий строгих
С тяжёлой неуёмной головою,
Там встречусь я лицом к лицу с забвеньем:
Мне претит откровение толпы.
Усталость сердца я под корнем молча скрою –
Пусть приютят его столетние дубы.
Я в небе сером молнией ударю –
Отчаянье услышит Петербург!
Спою об облаках в седой эмали,
Как тешивший душонку драматург…
Хотела б затеряться в смольной стае,
С их угольными крыльями взлететь
Над площадью, над строгою колонной…
Не мучить сбывшееся. Больше не жалеть.
Санкт-Петербург… Таинственность и странность.
Встречая твой малиновый рассвет,
Брожу, смотрю на твой автопортрет –
И признаю божественную данность.
Осенняя прелюдия
Устилают небосвод облака седые,
Вьются в зябком ветерке листья золотые.
Отражает водоём неба хмурый свод.
Журавлиный клин плывёт в край мажорных нот.
Лес уныл. Безмолвен он. Помнит только ель
Карнавал зелёных рощ ла скворцову трель.
На тропинках – изморозь. Тонок хрупкий лёд.
С пробуждением своим запоздал восход.
Уголок родимый! Ты – моя отрада.
Для тебя все песни. лучшего – не надо.
Дождь поёт о дивном, разбиваясь оземь:
Песня капель славит благостную осень.
