XI Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

НеФормат
Категория от 14 до 17 лет
ЛЕТО — ЭТО МАЛЕНЬКАЯ ЖИЗНЬ

Зарисовки о жизни двоих без пафоса и романтики. Ну почти.

ОН

ОНА

(Двое сидят на невысоком холме. Закат. Вдалеке мерцают огни города. А может, и не мерцают.)

ОНА: Грязный сегодня закат. Смазанный и тусклый.

ОН: Солнце похоже на багровый клубок ниток, того и гляди, укатится за горизонт.

ОНА (принимая игру): Кислотное небо. Прямо как нефтяные разводы в лужах.

ОН: Глубокий цвет. Будто где-то потухла радуга.

ОНА: Облака нарисованы тупым карандашом.

ОН: Как будто кто-то растёр сухую пастель по шершавому листу.

ОНА: Лето ушло вместе с солнцем и больше никогда не вернётся к нам.

ОН: Зачем ты так?

ОНА: Мне надоело. Который раз мы смотрим на это солнце, облака и холмы и восхищаемся. В них давно закончилось всякое обаяние.

ОН: Разве?

ОНА: Мы бываем здесь каждый день, и каждый раз солнце садится и облака тучнеют над горизонтом. Ничего нового.

ОН: Облака тучнеют… Знаешь, есть вещи, которые не истощают своей прекрасности.

ОНА: Ты говоришь, как Маленький принц.

ОН: А он не прав?

(Пауза. Он мнет в руках стебли, переплетает травинки друг с другом.)

Знаешь, солнцу миллионы тысяч лет, а оно до сих пор встаёт и заходит каждый день.

ОНА: Значит, нет смысла как бешеным мчаться сюда снова и снова, если мы и так знаем, что оно будет здесь.

ОН: А вдруг нет?

(Пауза.)

ОНА: Ты спятил, да?

ОН: Вдруг однажды всё станет по-другому. Или солнце не взойдёт, или холмы станут равнинами, или облака спустятся вниз, или всё сразу.

(Пауза.)

ОНА: Так не бывает.

ОН: Может, и не бывает.

(Пауза, он поднимает глаза вверх.)

Так легче – иногда тревожиться о том, что что-то закончится. Пусть оно никогда и не заканчивается, но ты как будто заботишься о нём.

(Пауза, поднимаются сначала он, потом она.)

Хороший закат. Только стемнело быстро. Жалко, фотик не взял.

ОНА: Там ещё розовеет уголок света.

ОН (улыбаясь): Лови мгновение.

(Уходят. Затемнение.)

(Пьют чай на широкой террасе. Послеполуденный зной. Трещат цикады.)

Она: О чем ты думаешь?

Он: Я думаю о завтра.

Она: Оно будет таким же, как и сегодня.

Он (со вздохом): Ты и на холме так же говорила. (Пауза.) Всё находит удобную повторяемость.

Она: Сам выдумал?

Он: Вспомнилось.

(Пауза.)

Она: Иногда хочется говорить только цитатами. Такое ощущение, что собственных мыслей совсем не остаётся, а самое главное уже сказали до тебя всякие великие умы. И повторили сотни раз.

Он (с улыбкой): И ты отчаянно пытаешься сочинить новые миру строки, но все они похожи на…

Она: Да, да.

Он: Снова всё повторяется.

(Пауза.)

Она: История циклична сама по себе. И мы — тоже история. Значит, нам тоже разрешено повторяться.

Он: Но это удручает.

Она: Так мы становимся… сильнее, что-ли.

Он: По-твоему, если сейчас я налью себе ещё кружку чая, то это придаст мне уверенности в жизни?

Она: Может быть.

Он: Это глупости.

Она: Эти глупости похожи на правду. Повторяешь, повторяешь — и вот! — долгожданное совершенство.

Он: А зачем оно? Ты не думаешь, что, дойдя до него, мы развернёмся назад?

Она: Может быть, и развернёмся. Или случится прорыв.

Он (усмехнувшись): Об этом уже говорил Ричард Бах.

Она (с досадой): Говорил он, а сказать нечего нам!

Он: Он жил много лет назад, и, я уверен, что его не заботили темы наших с тобой разговоров. Ты говоришь, что история циклична. Вот он и был первым — нам остаётся только повторять.

Она: Ты прав. Это и правда тоскливо.

Он: Мы не теряем индивидуальность. Она просто клеится из всех этих цитат, высказываний…и смешивается с чем-то личным. Так что повторения не просто так…повторяются.

Она (мечтательно): Если б все всегда оставалось новым…

Он (в шутку): Но, говорят, всё новое — это хорошо забы…

(Она ударяет его подушкой, оба смеются. Затемнение.)

(Он сидит за столом. Она входит в комнату. Он поднимает голову.)

Она: Когда тебе пять, ты играешь с котятами возле их тряпичного домика, играешь, смеёшься над ними, а однажды подходишь к домику, а котят нет. И мама ласково объясняет, что котята ушли путешествовать или убежали. И только лет через много, когда ты уже давно знаешь о смерти, вдруг вспоминаешь этих котят и так… рвано внутри. И вроде обычная вещь — котята и котята, все бывает. Но ты верил. Ждал, что они вернутся. Какая дурацкая надежда.

Он: Это детская надежда. В ней есть какая-то лёгкость, которая сейчас…

Она (не слушая): Детство — как сладостный туман. Живёшь вне, не чувствуя зла по периметру твоего острова радостей.

Он: На то оно и детство.

Она: Так всю жизнь! Бежишь, подгоняешь себя, тешишься нелепым позитивом, и главное, веришь, веришь, что все зашибись. Открыть глаза страшно: вдруг там уже выгоревший, застывший мир, весь в пепле и обрезках былых надежд, выброшенных и беспомощных. И ты веришь, что у тебя прекрасные друзья, прекрасная работа, прекрасная жизнь, и мир вокруг бесконечно прекрасный…

Он: Я доволен своей жизнью.

Она: Ты исключение. Большинство довольствуется утопическими иллюзиями.

Он: Что-то из них точно похоже на истину.

Она: Ты не видишь, что происходит вокруг? Тебе не страшно, не холодно? Не кажется, что мир просто рухнул в бездну и мы стоим на краю и думаем: да, хорошо, что сегодня не было дождя?

Он: Ты злишься, потому что думаешь, что я не понимаю.

Она: О да, ты понимаешь, но выбираешь бездействовать.

Он: А что ты хочешь? Перекроить человечество заново? Написать новые законы, изгнать подлецов из общества, или, судя по твоему взгляду, вовсе расстрелять? И без нас хватит хищничества.

Она (выдохнув): Неужели я не могу ничего исправить?

Он: Абсолютно ничего.

(Пауза. Он гладит её по руке.)

Он: Иллюзии рано или поздно приобретут облик реальности, и всё действительно рухнет в бездну… Но я очень надеюсь, что ненадолго. И родится новая культура, новое, чистое общество…

Она: А мы доживём до этого?

(Он горько улыбается и смотрит ей в глаза. Звучит песня Михаила Башакова «Светлый день». Затемнение.)

Ксенофонтова Таисия Алексеевна
Страна: Россия
Город: Новороссийск