Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Легко?

Сердце кровоточило. Наступила война.

Почти каждую ночь я плакала, без перерыва читая тревожные вести из Харькова, Киева и Мариуполя, а утром не находила в себе силы на то, чтобы встать. Так и проходили мои серо-пустые каникулярные дни.

А жизнь, казалось, и не заканчивалась — за окном вовсю щебетали птицы, шумели люди, скрипели ставни соседских окон. Но мне жить не хотелось — я была ранена, разбита и подавлена. Хотелось кричать на все эти счастливые улыбки, искренние голоса, блестящие от радости глаза вокруг. Как вы можете смеяться, когда война идет!

Но больше всех их вместе взятых меня раздражала моя младшая сестра. Оленька совсем, кажется, не понимала, что произошло в конце февраля, а на все мои нравоучения лишь отнекивалась. Зато по дому бегала хоть бы что: и обед успевала сделать, и в комнате прибрать, и пол помыть, и маму в щеку поцеловать.

— Я думала, что хорошо тебя знаю,- говорила ей я, принимаясь за заботливо приготовленный ею омлет. — Где твое сочувствие к детям Харькова, Николаева, Киева? Да ладно к детям, где твое сочувствие к нашей семье, которая из-за обвала рынка потеряла весь свой пассивный доход? Как ты можешь смеяться, когда война идет!

Но Оленька лишь молча кивала головой, разматывая очередной моток пряжи, чтобы успеть закончить тапочки для бабушки к восьмому марта.

К слову о семье: у нас действительно все было неладно. Папа бесконечно винил себя за то, что вложил все деньги в акции, которые сейчас стоили сущие копейки и грустно вздыхал каждое утро, расхаживая по квартире с чашкой чая. Маме тоже приходилось тяжело — с одной стороны, надо было успокаивать страдающего мужа, с другой — страдающую меня.

Сама, она, кажется, тоже по поводу войны не переживала — только глаза чуть опухли, аа взгляд стал каким-то уставшим.

Подарка на восьмое марта я тоже, конечно же, никому не сделала — ведь как можно радоваться, когда вокруг идет война! Так что я решила бойкотировать все праздники и лежала, хмурясь, пока за дверью две бабушки умилялись самодельным тапочкам и бумажным открыткам.

Я смотрела очередное видео от ВВС, когда вечером ко мне неожиданно постучалась мама.

— Ань… Может снимешь наушники? — в ее голосе послышались стальные нотки.

Я, скорчив недовольную гримасу, поставила видео на «стоп».

— Держи, — она протянула мне два конвертика с деньгами, — это от бабушек.

Я, не глядя, положила их в верхний ящик стола.

— Ань, что случилось?

Она присела на краешек кровати и положила свою руку мне на плечо.

Я вдруг подумала о том, что с начала каникул мы с ней вообще не общались.

— Ну ты же знаешь, идет… война, — я старалась не давать волю слезам, — люди… умирают. И никто ничего не делает! Оленька только и знает, что веселится! Ты только и знаешь, что думаешь о каком-то восьмом марта! Да как ты можешь… можешь радоваться! Именно из-за таких как вы с папой, ватников, терпил, это и случилось!

В своем сознании я предстала как Оруэлл, Замятин, Хаксли — суровым обличителем пороков массового общества.

— Ты назвала собственную мать ватником? — ее голос будто поредел, потух, но тут же вспыхнул с новой силой. — Ты хоть понимаешь, каково мне сейчас? У папы на работе завал, ты страдаешь, у меня у самой большие проблемы!

Каждое слово — удар.

— Легко думать о тех, кто далеко, — мама неожиданно перешла на шепот, — принимать всю мировую скорбь на себя… А ты подумай о тех, кто рядом! Сложно? Да! Пол помыть — сложно! Вымыть до блеска посуду — сложно! Цветы полить — сложно! А плакать легко…

Голос снова стал звонким.

— Мне трудно, Аня, очень трудно… Ты даже не представляешь насколько, — каждое слово осколком стекла резало по мне.

Я не любила, когда мама плакала. Ее лицо сразу же становилось каким-то по-стариковски пустым, усталым, морщинистым. Серые глаза тускнели. Губы дрожали.

Хотелось обнять ее и не выпускать никогда.

— А Оленька — единственная, кто мне помогает, — продолжила мама. — На нее я всегда могу положится, в отличие от тебя!

Она ушла из комнаты, тихо затворив за собой дверь.

За окном молотил первый весенний дождь, устало выла собака.

Я отложила телефон. Посидела три минуты, смотря в стену. Пошла поливать цветы.

Опалева Анна Юрьевна
Возраст: 17 лет
Дата рождения: 28.04.2005
Место учебы: ОАНО "школа "Летово"
Страна: Россия
Регион: Москва и Московская обл.
Город: Москва