Сейчас, когда уж дремлет бледная луна,
Когда звёзды мерцают на небе,
Я лежу, как на зло, совершенно без сна,
У бабушки в старой постели.
Пружинки стонали, скрипят, точно плачут,
Что я почти плачу тоже.
Но плакать нельзя, а то бабушка вскачет,
А спать ей мешать – негоже.
«Маруська, не спится?» — бабуля спросила.
Мне стало ужасно обидно,
Что всё-таки я её разбудила.
Дед захрапел… Завидно.
«Я ни минуты глаз не сомкнула,
Не сплю, да не сплю, ей Богу!» —
Рукою устало она махнула,
В кровати садясь понемногу.
«Давай я тебе расскажу легенду?» —
В ответ я согласно кивнула.
«Её мне сказали ещё как студенту,»
В рассказ она рьяно нырнула:
«В деревне жил парень,
Допустим, Серёжка.
Был с детства пожаром ошпарен.
Ожоги везде: и лицо, и ладошки,
«Ошпаренным» звать его стали.
И сразу ругали, и сразу боялись,
«Бес!» — они хором кричали,
И так же ведь, хором, над ним все смеялись,
Везде эти злости звучали.
Как стукнуло Серёжке восемнадцать –
Его и из дому погнали,
Его из окон величали «тунеядцем».
Он шёл сто дней и сто ночей,
Он на гору взбирался.
Пока пещеру не нашёл среди камней,
И внутрь войти не испугался.
Там око алое взглянуло на него,
Серёжа видит – зверь.
Дракон! Не мелкий… О-го-го!
Отбросил свою тень.
Дракон увидел шрамы и раненья,
И на лице, и глубже, на душе.
Прослышал и о злобных всех гоненьях,
И разрешил остаться в своём «скромном шалаше».
С Серёжей они жили, душа в душу,
Незнамо сколько лет и зим.
Но, вдруг, Серёжа обнаружил,
В его деревне погибает урожай: «Горим!» —
Кричали у подножия горы.
Он им помочь желал от всего сердца,
И, не страшася огненной жары,
Серёжа прыгнул в пламенное скерцо.
«Драконий сын! Он проклял нас!» —
Паниковали люди,
Пока Серёжа мокрой тряпкой тряс,
Огонь туша, испуганный до жути.
Дракон Серёженьку с трудом успел схватить,
Ещё чуть-чуть – и раскромсали б на кусочки.
Хотя, успели уж поколотить,
Но это разве что цветочки.
«Я им хочу помочь…» —
Он говорил дракону.
«Тебя с трудом успел я уволочь!» —
Дракон протестовал отваги звону.
И слово за слово, и долго обсуждали,
И согласился вдруг…
Луна взошла и жители устали,
Серёжа вышел на сожжённый луг.
Дракон взмахнул крылом, не обернувшись,
Боясь впервые уронить слезу.
Серёжа, грудью распахнувшись,
Пообещал: «Спасу!»
И распластавшись на земле,
В ней растворился, улыбаясь.
Там древо возросло в золе,
В лучах луны серебряных купаясь.
В ту ночь привиделся всем сон
О жертве, во их имя павшей.
Где слёзы уронил дракон –
Земля там стала вновь дышавшей.
С утра деревня пала на колени,
У древа целовав корней.
С тех пор любые, даже тени,
Являлись людям всё святей».
«Маруся, спишь?» — бабуля прошептала.
В ответ ей тишина и тихие: «Хрр… Хрр…»
Она улыбнулась, с кровати привстала,
Пошла варить кисель.
