IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Кто зажигает фонари?

Щелк. Щелк. Щелк. Щелк.

Уже такой приевшийся звук керосиновой зажигалки разрезал ночную тишину — такую густую, что ее, казалось, можно есть ложкой, как манную кашу из детства. Только каша из детства была зачастую — с комочками, а тишина — ровная, гладкая, словно зеркало, от которого отражаются все звуки. Кроме звука керосиновой зажигалки.

Цок. Цок. Цок. Цок.

Шаги по мостовой — выученному за столько лет маршруту, выученному настолько, что можно с закрытыми глазами пройти — и не ошибиться.

Вдох.

Воздух особенный — теплый, мягкий, обволакивающий, словно закутывающий в темную шаль — такой, какой бывает только ночью. Пахнет сиренью — весна, и яблоками — забыли убрать — с рынка, отправной точки мистера N.

Мистер N зажигал фонари.

Каждый вечер он надевал свою черную фетровую шляпу, черный пиджак, черные брюки и черные лакированные туфли и, дождавшись, пока часы пробьют десять — выходил в ночь, сам становился — ночь. Медленно он вступал в свои права волшебника, мага, на ближайшие 15 минут рынок, центральная площадь, где находился этот самый рынок, а за ней и весь город — все становилось — его. Он — словно солист на большой сцене, на — единственной в мире сцене, и весь мир — его. Только выступление мистера N было скорее похоже на концерт для людей, которые знают, что играют, и что играют хорошо, но не вслушиваются, и слушать — не хотят.

Никто и никогда не видел, как мистер N зажигал фонари.

Все знали, что кто-то да зажигает эти несчастные фонари, но кого волновало, кто и как это делает?

Никто и никогда не видел, как мистер N обходил кругом площадь, останавливаясь перед главными часами — считал. Считал вдумчиво, тихо, но не про себя, хотя — для себя, но — шепотом, словно в надежде, что кто-то услышит, что есть кто-то еще. Но в этот час площадь всегда была пуста, поэтому мистер N отправлялся дальше — к деревянным прилавкам рынка, которые всегда были закрыты — все, кроме одного, с яблоками, которые то ли по привычке — забывали, то ли — нарочно не прикрывали, словно давая сигнал, что волшебство должно начаться отсюда.

Именно здесь находился первый фонарь.

Мистер N досчитал до 13.

Вдох.

Керосиновая зажигалка — щелк, искра — вжик, и с шипением загорается первый фонарь, за ним еще один, и еще, и еще, и так — по всему городу, вереницей светлячков, гирляндой волшебства разносится — свет, оживляя затихший город, превращая его в карнавал огней, представление сказок. Эти минуты — мистер N уверен — самые яркие, красочные в жизни этого города, и даже те же самые фонари никогда не будут гореть с той силой, с какой они горят в первые свои секунды.

15 минут — и площадь наполнится кучей толп, подтянутся уличные музыканты, бродячие артисты и просто зеваки. Стоит дать городу свет — и он оживает, как огромный мотылек выползает из своего укромного местечка и плывет на свет, проживает свои ярчайшие минуты — всё в свет, а потом — затухает, уползает обратно в уголок, чтобы в следующую ночь снова выбраться — и все — на свет, потому что так — заложено, заведено, так — нужно.

Вот только затухает мотылек — город, а фонари остаются гореть, до самой последней искры, пока солнце не начнет подниматься, пока не вберет в себя их огоньки, чтобы набраться силы.

А мистер N так и останется незамеченным, уйдет — туда же, откуда пришел, то есть, куда — неизвестно. Он — растворится в ночи, он будет — сама ночь.

Только было в этой ночи что-то, что могло бы выдать мистера N с потрохами, что он — вовсе никакая не ночь. Ведь черной была только его одежда, все остальное же — свет. В рыжих, словно те самые огоньки, волосах, в медных, почти желтых глазах, даже в самом цвете кожи — каком-то золотистом — во всем — свет. Но мистеру N приходилось быть — ночь, ведь темнота — такая густая, необъятная, большая сильнее его — хоть и света, но такого маленького, порой — беспомощного, подходящего только для того, чтобы зажигать фонари.

Но никто не знал правды.

Никто и никогда не видел, как мистер N зажигал фонари.

Но в эту ночь что-то было — не так, что-то было — не то, и мистер N почувствовал сразу, как только часы пробили полночь. До главной площади он шел вздрагивая — словно от предвкушения, но чего именно предвкушать он не знал. Что-то подсказывало ему, что сегодня непременно должно что то случится. Поэтому на площади он не стал дожидаться часов, не стал считать до 13, а сразу подошел к фонарю у прилавка с яблоками.

Вдох.

Воздух другой — душный, и пахнет — напряжением. Вместо привычных яблок — запах молока, старых тканей и — совсем немного — пота.

Мистер N огляделся, прислушался и — уловил едва различимый шорох. Он обошел прилавок, заглянул внутрь — никого.

Раз — снова шорох, где-то в кустах позади. Мистер N аккуратно раздвинул их и увидел — девочку, совсем маленькую, сидевшую на корточках и сжавшуюся в комочек. Она смотрела на него широко открытыми глазами и дрожала — то ли от холода, то ли от восторга. Страха в ней не было, только — восхищение, искренне детское, такое — что аж голова начинает гореть.

Пока мистер N думал, что ему делать с такой находкой, девочка опомнилась и выпалила:

— Скажите, это ведь вы делаете свет?

Мистера N вопрос застал врасплох — никто и никогда не интересовался — фонарями, и уж тем более — им самим.

— Ну да… — растеряно, — я…

— А как вы достаете до фонарей? Они ведь такие высокие…

— Тебе что, это правда интересно?

В ответ девочка лишь закивала часто-часто, так, что шишечка на ее голове совсем растрепалась.

Тогда мистер N отошел чуть подальше, щелкнул своей керосиновой зажигалкой, крутанулся вокруг себя и — вжик — мистер N исчез. Вместо него у фонаря стоял большой черный кот с медными, почти желтыми глазами. Кот изящно вскарабкался по столбу, и — снова вжик — кот больше не черный, теперь — ярко рыжий, словно золотой. Что-то зашипело — зажегся фонарь, кот прыгнул на соседний — зажегся и он, и так по цепочке — весь город снова окутался волшебным светом.

Мистер N — кот, убедившись, что зажглись все фонари, спустился обратно к девочке. Она сидела, задержав дыхание и боясь пошевелиться — так тихо, что мистер N даже засомневался, жива ли она. Но как только он подошел к ней, девочка как отмерла и, силясь кричать не сильно громко, дабы не спугнуть волшебство, но — все таки — закричала:

— Так это вы, вы! И весь свет — вы, и в каждом фонаре — вы! А так вы еще и — кот!!

Но выпалив последнее, девочка внезапно нахмурилась и задумалась о чем-то.

— Но ведь если вы — кот, — начала она после недолгого молчания, — Значит, у вас должен быть хозяин. Он у вас есть, верно?

Кот — мистер N пожал плечами — совсем как человек:

— Никто не захочет возится с ненужным котом, тем более — таким странным. К тому же, черные кошки — приносят неудачу, а рыжие… — тут он внезапно затих.

— А рыжие — что? — настойчиво спросила девочка.

— А рыжим я быть боюсь. Да и вообще, быть светом, когда вокруг столько темноты — боюсь. Вот и прячусь под черным — и костюмом, и шерстью. И ведь — боюсь, но зажигать фонари — хочу, потому что ну должен же кто-то это делать, должен же хоть кто-то — светить?

Девочка несколько секунд смотрела на него в упор, а потом — улыбнулась во весь рот, во все 30 зубов, которые у нее были, и протянула к нему руки:

— А хотите, я буду вашей хозяйкой? Я черных кошек не боюсь, и вы — не капельки не странный, а скорее — волшебный, и я очень, очень хочу быть тоже — хоть капельку волшебной и я очень хочу — помогать вам.

Мистер N-кот еще немного поколебался, нерешительно смотря то на девочку, то на свои фонари, а потом все же — мурлыкнул, и прыгнул к ней на руки.

С тех пор мистер N больше никогда не растворялся в ночи и никогда больше не был — ночь. Ведь он нашел того, с кем можно не бояться быть светом.

Усачева Юлия Максимовна
Возраст: 17 лет
Дата рождения: 21.05.2005
Место учебы: МБОУ
Страна: Россия
Регион: Томская обл.
Город: Северск