IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 10 до 13 лет
История В.

Я вилка. Не какая-нибудь крестьянская замарашка, нет. Я вилка королевских кровей, большая, двузубая, немного похожая на камертон. Моё тело создано из чистого высокопробного серебра, а витая рукоятка украшена финифтью и позолотой. Мои сестрицы-ложки и братья-ножи, все мы вместе участвуем в царских пирах. И, скажу без ложной скромности, наш царь Макар очень меня ценит.

Наш царь всегда любил хорошо покушать. Повинуясь его воле, я втыкала свои острые зубцы в мягкую рассыпчатую картошечку и переносила её порцию прямо на царскую тарелку. Или в кусочки мяса с подливой. Но больше всего мне нравился малосольный огурец. О, это непередаваемое чувство: мои зубцы входят во влажную, упругую мякоть огурца! Его шкурка сначала чуть пружинит под моим напором, потом – подаётся и рвётся с тихим хрустом; и огурчик начинает истекать рассолом. Царю Макару тоже весьма по душе был этот процесс. Он не спеша накалывал средних размеров огурец и, любуясь, подносил его к глазам. Царь был настоящий гурман. Он наслаждался не только вкусом, но и видом наколотого на меня беспомощного огурчика, его янтарными слезами, и солнечными бликами моей позолоты, и вообще всей обстановкой пира. Красногубый рот, обрамлённый аккуратной седой бородкой, причмокивал:

-М, ммм…! Превосходно!

Таким я навсегда и запомнила нашего царя.

Когда пиров долго не случалось, я начинала тосковать. Мы с моими сестрицами и братьями тихо лежали в нашей синей бархатной опочивальне, никто не беспокоил нас попусту. Всем нам становилось грустно. От нехватки в нашей жизни мяса, огурцов, картошечки и другой разнообразной снеди, от недостатка общения мы начинали чернеть. Наши светлые лица тускнели, особенно моё. Такими замарашками мы не могли бы показаться на глаза царю. И всякий раз кухарка сокрушалась и приказывала устроить нам банный день.

Прислужник, здоровенный детина, ленивый и не слишком умный, схватил меня своими грубыми пальцами. Побулькал моей возмущённой до глубины души персоной сначала в простой воде, потом в содовой, затем в картофельном отваре – но чернота не удалялась так просто. Тогда прислужник взял грубую тряпку и принялся натирать меня с усердием, как если бы он чистил от накипи огромный самовар. Ощущение тряпочных ворсинок на моих нежных зубцах и по всей моей позолоченной ручке было нестерпимо щекотным. Я едва могла перевести дух. Но всё же я сдерживалась и не позволяла себе вертеться и хохотать в неумелых пальцах; ведь я не какая-нибудь медная недотёпа! Прислужник старался вовсю, ещё мгновение – и он сдерёт позолоту, да и финифть может отколоться… Тогда я извернулась и уколола его в палец. Мужик, ругаясь, выронил меня на пол. И тут же на него напустилась кухарка:

-Ишь, чего удумал, остолоп, дубина стоеросовая!!! Где ж это видано – сортовое серебро вехоткой драть! Ручками надобно, пальцами, голыми пальцами! Поди, не отвалятся они у тебя!

С тех пор мне, моим сестрицам и братьям часто делали что-то подобное массажу. Чистка пальцами по всему лицу и телу – это очень приятно, просто замечательно. Чернота грусти всё реже касалась моего светлого лика.

В нашем царстве сменилась власть. Куда пропал так любимый мною царь Макар – этого я не знала. Новый царь, заступивший на его место, видимо, не был человеком. Либо он не любил вилки. Он никогда не ел с моей помощью. Он не накалывал картошечку и огурчики на мои истосковавшиеся по работе зубцы, не подносил меня к тарелке… И я не могла составить полной картины облика нового царя; только какие-то обрывки. Мне представлялось нечто бесформенное, серебристо-чёрное, грозовой тучей нависающее над столом. Голос громыхал, будто камни в пустой бадье, и я часто не могла разобрать слов. Руки царя, почти всегда в чёрных кожаных перчатках; он не снимал их даже за обедом. И только иногда – длинные белые, словно мёртвые, пальцы с синюшными ногтями. Они с необычайной силой хватали меня за рукоятку, так, что у меня прерывалось дыхание и темнело в самых кончиках зубцов. Напрасно я старалась извернуться и ткнуть в эту противную руку – царь держал меня крепко.

У нового царя было несколько дурных привычек. Начиная речь перед боярской думой, он придавал весомости своим словам, отбивая мной такт. Иногда же он колотил моей извитой рукояткой о стол со всей дури, гневаясь либо призывая к тишине. Я содрогалась от ужаса. У меня давно случилось бы сотрясение мозга, если бы в моей светлой голове были мозги.

Ещё царь любил рассуждать о новых землях, которые он завоюет. Он обводил контуры земель на карте, украшавшей стену в тронном зале; и пользовался при этом мной. Однажды царь воткнул-таки меня в стену, прямо в столицу соседнего государства. Мои зубцы скрипнули и, пробив бумагу, вошли прямёхонько в щель между брёвнами. Только это и спасло меня от травмы, несовместимой с жизнью. Так что, не ценил и не жаловал меня новый царь!

Наконец-то у нас случился пир! Дубовый стол ломился от яств: тут и картошечка, и мясо с подливой, всевозможные закуски, мои любимые долгожданные малосольные огурчики! Я лежала около тарелки, ждала своего часа и млела от удовольствия. И пусть царь стучит мною о стол и втыкает меня в невкусную карту – я была готова всё ему простить. Лишь бы ощутить на зубцах дорогой моему сердцу огурец.

К еде пока не приступали. Хор из бояр и стрельцов нестройными песнопениями славил царя.

Некто невидимый приоткрыл дверь тронного зала и прошмыгнул в неё. Невидимые, но явно мальчишечьи шаловливые ручонки проворно схватили меня за рукоятку и утянули со стола. Я была настолько ошеломлена, что даже не предприняла попытки вывернуться. Что задумал этот хулиган, неужели он испортит мне встречу с огурчиками?! И тут меня подцепили острым краем к какому-то широкому и плотному шёлковому куску ткани серебристого цвета. Мне оставалось только висеть на нём, позванивая от огорчения рукояткой и проклиная неведомого шутника.

Над моей головой раздался тост. А потом материя поехала вниз. С лёгкостью пробив ткань, мои зубцы воткнулись в какую-то непонятную субстанцию: гораздо плотнее огурца, но мягче бревенчатой стены с картой. Несколько похоже на мясо, без подливы…

-ААААА! – дико заорал кто-то. Я была схвачена, выдернута на белый свет и поднесена к лицу вопившего. Это был писарь! Видимо, я очутилась прямо у него в заднице…

В ярости он кинул мою царственную персону на пол и налетел на сидевшего рядом сотрапезника:

— Как смеешь ты потешаться надо мной, первым царёвым другом и помощником?!

Всё дальнейшее я уже плохо запомнила. Началась драка, меня пинали ногами из угла в угол, топтали грязными стрелецкими сапогами. Звуки мордобоя, крики:

-Ах, ты!..

-Да я!..

-Водой их разливайте, водой!

-МЕНЯ!!!!БУДИТЬ?!!!

Скамейка упала, придавив мою золочёную рукоятку. Я потеряла сознание.

У всех столовых приборов радость – вернулся наш любимый царь Макар! Для меня же это, скорее, грустный праздник. Я пострадала в драке: откололась украшавшая мою рукоятку изящная финифть. В царских пирах я, такая поцарапанная, больше не участвую. Меня навсегда сослали на кухню.

Теперь я, лёжа в серванте, рассказываю новым, молодым ещё столовым приборам истории моей бурной молодости. Я по праву считаюсь многоопытной вилкой. Вилкой, повидавшей жизнь. Ведь где я только не побывала в своё время: в картошке, в мясе, в огурцах… В стене… И в заднице.

Устинова Ульяна Евгеньевна
Возраст: 12 лет
Дата рождения: 26.12.2009
Место учебы: МБОУ Горно-металлургическая школа
Страна: Россия
Регион: Свердловская обл.
Город: Нижний Тагил