XI Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Зенкова Ксения Александровна
Страна: Россия
Город: Туапсе
Художественные переводы
Категория от 14 до 17 лет
Художественный перевод рассказа Марка Твена «Пять даров Жизни»

Mark Twain «The Five Boons Of Life»/ Марк Твен «Пять даров Жизни»

«The Five Boons Of Life»


In the morning of life came a good fairy with her basket, and said:
«Here are gifts. Take one, leave the others. And be wary, chose wisely; oh, choose wisely! for only one of them is valuable.»
The gifts were five: Fame, Love, Riches, Pleasure, Death. The youth said, eagerly: «There is no need to consider»; and he chose Pleasure.
He went out into the world and sought out the pleasures that youth delights in. But each in its turn was short-lived and disappointing, vain and empty; and each, departing, mocked him. In the end he said: «These years I have wasted. If I could but choose again, I would choose wisely.


The fairy appeared, and said:
«Four of the gifts remain. Choose once more; and oh, remember-time is flying, and only one of them is precious.»
The man considered long, then chose Love; and did not mark the tears that rose in the fairy’s eyes.
After many, many years the man sat by a coffin, in an empty home. And he communed with himself, saying: «One by one they have gone away and left me; and now she lies here, the dearest and the last. Desolation after desolation has swept over me; for each hour of happiness the treacherous trader, Love, as sold me I have paid a thousand hours of grief. Out of my heart of hearts I curse him.»    


«Choose again.» It was the fairy speaking.
     «The years have taught you wisdom — surely it must be so. Three gifts remain. Only one of them has any worth — remember it, and choose warily.»
     The man reflected long, then chose Fame; and the fairy, sighing, went her way.
     Years went by and she came again, and stood behind the man where he sat solitary in the fading day, thinking. And she knew his thought:
     «My name filled the world, and its praises were on every tongue, and it seemed well with me for a little while. How little a while it was! Then came envy; then detraction; then calumny; then hate; then persecution. Then derision, which is the beginning of the end. And last of all came pity, which is the funeral of fame. Oh, the bitterness and misery of renown! target for mud in its prime, for contempt and compassion in its decay.»  


«Chose yet again.» It was the fairy’s voice.
     «Two gifts remain. And do not despair. In the beginning there was but one that was precious, and it is still here.»
     «Wealth — which is power! How blind I was!» said the man. «Now, at last, life will be worth the living. I will spend, squander, dazzle. These mockers and despisers will crawl in the dirt before me, and I will feed my hungry heart with their envy. I will have all luxuries, all joys, all enchantments of the spirit, all contentments of the body that man holds dear. I will buy, buy, buy! deference, respect, esteem, worship — every pinchbeck grace of life the market of a trivial world can furnish forth. I have lost much time, and chosen badly heretofore, but let that pass; I was ignorant then, and could but take for best what seemed so.»
     Three short years went by, and a day came when the man sat shivering in a mean garret; and he was gaunt and wan and hollow-eyed, and clothed in rags; and he was gnawing a dry crust and mumbling:
     «Curse all the world’s gifts, for mockeries and gilded lies! And miscalled, every one. They are not gifts, but merely lendings. Pleasure, Love, Fame, Riches: they are but temporary disguises for lasting realities — Pain, Grief, Shame, Poverty. The fairy said true; in all her store there was but one gift, which was precious, only one that was not valueless. How poor and cheap and mean I know those others now to be, compared with that inestimable one, that dear and sweet and kindly one, that steeps in dreamless and enduring sleep the pains that persecute the body, and the shames and grieves that eat the mind and heart. Bring it! I am weary, I would rest.»


The fairy came, bringing again four of the gifts, but Death was wanting. She said:
     «I gave it to a mother’s pet, a little child. It was ignorant, but trusted me, asking me to choose for it. You did not ask me to choose.»
     «Oh, miserable me! What is left for me?»
     «What not even you have deserved: the wanton insult of Old Age.»



«Пять даров Жизни»


На заре жизни человеку явилась прекрасная фея с корзиной и сказала: «Это дары. Возьми только один. Выбор твой должен быть мудрым и осознанным: один из даров воистину ценен».

Даров было пять: Слава, Любовь, Богатство, Наслаждение и Смерть. Юноша с нетерпением ответил: «Тут даже нечего обсуждать. Я выбираю Наслаждение».

Оказавшись в большом мире, он начал поиски Наслаждений, которыми так любит забавляться юность. Но все они были пусты и мимолётны, ускльзая и разочаровывая юношу. В конце он сказал: «Эти годы я прожил зря. Если бы мне снова выпал такой шанс, я сделал бы мудрый выбор».


Фея явилась снова и сказала: «Осталось четыре дара. Выбери один и помни, что время скоротечно, только один из них действительно ценный».

Долго обдумывая, человек выбрал Любовь, не заметив блестувших слёз на глазах феи.

Спустя много лет человек, сидя у гроба в опустевшем доме, говорил: «Все они, одна за другой, уходили от меня; и сейчас здесь лежит она, моя самая драгоценная и последняя любовь. Бесконечные поетри преследовали меня. Каждый час счастья я платил нескончаемыми часами горя жалкой обманщице Любви. До глубины сердца я проклянаю её!»


Выбирай снова. — послышался голос доброй феи, — Конечно, эти годы обучили тебя мудрости. Осталось всего три дара. Помни, среди них есть действительно значимый дар, выбирай с умом.

Думая долгое время, человек выбрал Славу. Вздохнув, фея пошла своей дорогой.

Прошли годы, фея вернулась, стоя за человеком, который, размышляя, одиноко сидел в потухшем свете дня. И она знала, о чём он думает: «Моё имя знал весь мир. На каждых устах мне была похвала, на мгновенье мне это показалось прекрасным. Всего на мгновение! А там появилась зависть, потом клевета, потом презрение и ненависть, затем гонение. Затем осмеяние, начало конца. Концом была жалость, похоронившая всю мою славу. Ах, как больно осознавать всю горечь славы! Пиком славы является грязная клевета, а её увядание – сочувствие и презрение».


Выбирай снова. — послышался сладкий голос феи, — Осталось два дара. Не отчаивайся. Действительно ценный дар всё ещё здесь.

Богатство, конечно это Богатсво! Как я был слеп, — вскликнул человек, — Последние годы я проведу купаясь в роскоши! Я буду ослеплён блеском драгоценностей, буду тратить и тратить! Насмешники и презиратели будут ползать в грязи передо мной, и моё изголодавшее сердце будет утешаться их завистью. Роскошь, довольство, все земные наслаждения будут у меня во власти. Я буду брать, брать, брать! Уважение, почтение, хвала – все те напыщенные блага, которые может дать мирская жизнь. Я был глуп, потратив много времени на то, что с виду казалось лучше.

Незаметно пролетели три года, и пришёл день, когда человек, одетый в лохмотья, судорожно сидел в убогой мансарде; он был костляв и бледен, а глаза выдавали пустой взгляд. Он грыз сухой кусок хлеба и бормотал: «Будь прокляты все земные утехи за насмешки и предательства, ибо они носят ложное имя. Это вовсе не дары, а ссуды. Наслаждение, Любовь, Слава, Богатство: всё это всего лишь временная пелена удовольствия – Боль, Горе, Стыд, Нищета. Фея была права: один из подарков не был пуст, а был воистину ценен. Как жалки и никчёмны те дары, они не сравнятся с тем милосердным, добрым и бесценным даром, что погружает нас в глубокие, лишённые каких-либо мотивов сновидения и избавляет нас от терзающих мук тело, от стыда и печали, колющих наш разум и сердце. Дай мне его! Я устал, я хочу отдохнуть».


Фея явилась снова, взяв с собой четыре дара, но среди них не было Смерти. Она смолвила: «Я отдала его младенцу, любимцу матери. Он был несведущ, но, доверяя мне, просил выбрать ему дар. Ты не просил меня выбирать».

«О, как я несчастен! Что же достаётся мне?»

«То, чего ты даже не заслужил: надругательство, лишённое смысла, и имя ему Старость!»