Принято заявок
2558

X Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Нигаматуллина Айгуль Хамитьяновна
Возраст: 18 лет
Дата рождения: 25.03.2005
Место учебы: МОБУ Лицей Ирандык
Страна: Россия
Регион: Республика Башкортостан
Город: Сибай
Художественные переводы
Категория от 14 до 17 лет
Художественный перевод произведения Уметбаева Р.Г. «Башкиры ушли на войну»

«Bashkirs went to war» Spring came in Bashkortostan. The sun seemed to move slower in the sky. It’s rays are taking off an Earths friable blanket. And it’s difficult to say the snow is white, because it’s getting grey, so untidy. Firm snowy road is becoming a drag for horse sledges. Horse’s hoofs are wallowing in soggy snow. The supply of the division with food, hay, and oat became complicated. It was time of the dirty roads. The winter was leaving slowly, because of starting a spring time. It is easy to breathe. Feelings emerge especially among young people. They curse a German, who separated them from lovely wifes, their dreams are excited and nice. Horses are nickering and running away from dark barn to freedom, to light. Horses, which used to live in uncomfortable sheds, are exhilarated by coming the spring. Trooper’s heart is also restless. 9th April, there is an order to get in the train. Soldiers met it with happiness. Headquarters called Kusimov and Alibaev to tell them that their team is going in the first carriage. Kusimov is explaining important behavior rules to his mates Hannanov, Kasimov, to division commander Nazarov, to commissioner, to heads of the soldiers. Kusimov and Alibaev are checking out cohorts and making sure that is all okay. On 11 April at 12.00 am Kusimov’s team is starting to get in the train, and finishing exactly after 12 pm. And train is starting to go. Kusimov is in the first railway carriage, commissioner is in the forth, last railway carriage. The barrier is rising up, locomotive’s horn is loudly sounding. Good bye, dear Bashkortostan! Good bye my family, darlings! Wait for us with a victory! The train clacked its wheels and rattled its bolts. After hard activities, everyone has chance to relax well. But Kusimov doesn’t have it. There are unhappy thoughts in the major’s head. Last days, Kusimov stopped to eat in the canteen. He rented a room in apartment, there were nice proprietor. He asked them to eat with them for money. Regiments had talks about him. But rumors didn’t matter anything for major. His organism needs to have strong nutrition, isn’t obvious, because he has been working all day starting in the morning and finishing at night. But, people haven’t understood it yet. Kusimov’s friend, Garif Makarov, first came to him. When he entered to major’s room, he was excited: -You are so cunning, man! You are the realest bashkirian tarkhan. No, you are a real king. You live smartly, better than commander of division. And we are poor commanders eat water with cabbage, and we are fine. -It’s your entire fault, if you can’t take care of yourself, — Tagir laughed. Major’s room was really cozy, there weren’t lots of furniture. Commander of team was here sometimes. They spent a lot of time by talking about a preparing to fights. Kusimov was tired and upset because of his insomnia. So he thought about moving train. «We are going to be in the war zone soon, but fighters hadn’t shot yet. And every fighter must know weapons like the back of my hand. What about us? How could we learn if we hadn’t any weapons? We learnt with wood models of weapons, mine-throwers, guns and machine guns. No way, a weapon is a weapon, we have to touch, control and…. master it. To dismantle, put it back together. Okay, fighters know how to ride a horse. But what has been the role of horses in the modern war? Or even was there a reason after the start of Second World War to make cavalry for a long time of a purpose, which has 83 divisions? What if we will need to swing a sword and attack our enemy who has the newest military equipment? Renowned warlords Tuhachevsky, Yakir, Uborevich said the modern war was war of engines. And perhaps there is an old theory that heroes of Civil War Voroshilov and Budenny supported. Is reflection of the civil war to contain the cavalry? Is nod to tradition? Maybe is just shortsightedness? Is it not wiser to change Colonel-General Guderians old armoured vehicles to our modern? Civil war is past, white guarders and Red Army had almost same weapons, and cavalry that is made of thousands consisted a terrible power, which can break the siege and a communication, to bleed out enemies. Now there are tanks do that all. And our division has no tanks and every regiment has only 3 gun batteries. Isn’t it enough to attack or defend? Two or three soldiers need to leave anterior side to take care of horses in the time of defensive actions. Show defense isn’t it too much? The sword killed lots of enemies’ heads in civil war. But in this war we don’t often need to take off it from case. Personnel of division must master and use well military equipments — assault rifles, machine guns, mortars, weapons. And I can’t see more important thing. It is my commanders and fighters duty. Yeah, if there will need we will fight with swords. A cavalryman that didn’t use swords a long time his hand is «getting softer», power in elbow is ending and weaknesses in the legs are appearing. And this is unacceptable to cavalryman…» Yes, a major who dreams about modern great military equipment, doesn’t never forgets about a sword. It is significant help in the fight. Kusimov recalled the evenings when he spent a time with a colonel Shaimuratov in Deme, in the apartment that Kusimov have rented. He remembers last talk. Shaimuratov talked quickly and not much. But words which have impenetrable meaning bothered Tagir. « You need think before talking, — said colonel. – You speak that what you have in the mind. You are too tempering. Be careful». There were hide attention and anxiety about him- regiment commander, in division commander’s words. And Kusimov have heard a point because of something else. He tried to understand these words a long time. «Temper…isn’t it folly…but what if it’s disbelief to him, regiment commander? A sentence to my future? But… okay. We’ll find out who is who». But this dialog sometimes hurts soul. «What is it tempered? Well, isn’t this part of person who chose not easy and dangerous fate military? Isn’t it part of your passion to give everything, even a life for nation? Isn’t it part of courage, in the end? Just as fractional numbers constitute integers, a little folly is a part of heroism and courage, especially a talk about to be a country or not in the base of your actions have to be cold clever mind. If your qualities like your mind, it’s okay to have outburst. And insane evil is friend of hooliganism. Why the most experienced commander Chaimuratov who has passed hard life way can’t understand me, but pays attention to some tinsel? And he forms his opinion with it. But I always worried when I opened the door to his office. I being losing and I can’t say everything that is on my mind because my sincere respect for him makes me feel indecisive. What’s the carelessness can be a part of person, who worked since he was seven years old? He just has to understand me. Maybe I look like I am out of control sometimes, who knew how I punish myself for my mistakes». Major could sleep. But his dream was disturbing and short. When he woke up, the train was in some station. It was a late evening. A major has heard very familiar melody of a concertina and a kurai. The fighters had a little concert on the platform that has faint light of lanterns. There is someone awesome plays in the kurai «Petrovsky», and there is a middle-aged man who dances. The great dance looked strange and almost unrealistic on abandoned platform. Lantern reflects a shadow of dance on the old white wall. Viewers screamed «dance again! Like this!…». When dance finished, some of soldiers sang a song «A pit» under accompaniment of a concertina: The swans swim in a deep lake, which matted with lilies. Should we grow up, and a destiny bears us in other lands. . . . . . . . . . . . . Soldiers go away there where birds can’t fly. A person who is wearing a red cap left a station, approached the part of the track that hang out on the pole and hitted it by a hammer. A train with fighters of Bashkirian army slowly walked to west, although fighters were going to get off from trains and propel the speed of train. The train stopped in every little station. Railway workers opened «the green way» to well-armed armies, which had tanks, weapons, airplanes. Workers paid no attention to horsemen’s protests and requests. Rumors were appearing in the train. «Nobody needs us here. Four trains of horse-mechanical parts raced next to us right now». This was particularly difficult for horses in close, unventilated rooms. Riders only used foul language, when they heard clops: were worried about horses more than about themselves. On 7th day of a trip we removed horses to fresh air in Mylnovo station. Some of animals started to jump out from windows and went running on the ground. Horsemen talked while enjoyed to look at animals: — God doesn’t have to remove humans, animals; we are all at our common house… And soon started games, dances, sounded kurai and songs on the little square next to the station. Local residents were surprised and looked at dark-skinned guys: — Look there. There is a black like a coal a commander! – Girls and women whispered while saw off them. Local people always saw at horsemen and asked questions: who are they? Where are they from, wherever train stopped? Twelve days later a train came to places where fights were. Fighters who recently happy danced, they have fallen silent when saw burned houses, destroyed factories, fallen phone poles. They felt for the first time like they have hatred and a wish to go to fight quickly to revenge. Two days later cavalry came to Safonovka station in Tulsk Province. Then a team started unloading. The station was within twelve kilometers of a town Efremov. Germans didn’t capture it yet. Kusimov came here the first and took care about a food for fighters and tented up in the forest. Militaries that arrived for war got numerical designations. Kusimov was 275, Makaeva – 313, Naficov – 294. We felt a front with every step. Day had become longer, there were clear spring evenings. West was a front line, there was a fire every day, every night. It was like a burning hell that never stops. It seemed like a little bit more time and a human`s heart will crouch. Ground was shaking under foot; horses looked at where were sounds. It was a long time when division started to be at active military. In 1942 originated 8th corps of cavalry and general-major P.P. Korzun was a commander of it. 275th military that was in village Citovo in Tulsk province had two events: May Day and obtaining military weapons. Kusimov always checks out how fighters master weapons. Kusimov used to shot gun very well. He could shoot while he lie down, stand, sit– many people knew it. Once a commander of corps P.P. Korzun arrived to division. He was at 273th military’s place. Major Alibaev told like this: — He is very clever and attentive military commander, I feel it. He asked how things are going, about health of people, a mood and suddenly asked: — How does army march? Can you show? And we woke up fighters at the moment and showed it. I noticed, general was like it. While he has gone away he said: — We will organize demonstrations your horsemen in front of other parts of corps. Some days later a commissioner of corps F. Kuznitcov arrived here and attended apolitical studies. He was much enjoyed it. A division didn’t go to front almost before the end of June, but didn’t stay in one place. Fighters studied in the morning and at night. Commanders of corps woke up Baskirian cavalry division for military exercise «division in defense» on 3th June. Commanders were interested how army responds to the orders and what they will do if will be an enemy. Earlier when division was independent military entity, the regimental commanders and political officers followed every leader’s orders, but now commanders who have more high rank checked them. Every day after studies commanders and leaders discussed about division. After stocktaking lots of people had one opinion: Kusimov’s military has the best result. New commander of corps general-major A.C. Jadov thanked Kusimov and his team and political officers. Division received presents from workers of Bashkiria and a welcome letter from the Presidium of the Supreme Council of the Republic of Bashkortostan. Can I say how it was relevant because first fight was around the corner?

  «Башкиры ушли на войну» Уметбаева Р.Г.

На землю Башкортостана пришла весна. Казалось, что солнце на небе замедлило свое движение. Лучи его словно снимают с земли былое рыхлое покрывало. Да и трудно назвать весенний снег белым -з он становится попросту серым, каким-то неопрятным. Твердая зимняя дорога теперь становится тормозом для полозьев. Копыта коней утопают в размякшем снегу. Усложнилось снабжение дивизии провиантом, сеном и овсом, наступала пора распутицы и бездорожья. Зима медленно, но верно отступала под натиском весны. Легко дышится. Как-то обостряются чувства, особенно у молодых. Они проклинают немца, из-за которого отлучены от жен и любимых, сны их сладостны и тревожны. Кони рвутся из темных конюшен и денников на волю к свету, призывно ржут. Приход весны особенно тревожит тех коней, что привыкли проводить это время на тебеневках. А большинство дивизионных лошадей относилось как раз к ним. Неспокойно и сердце кавалериста. 9 апреля звучит приказ грузиться в эшелоны. Бойцы встретили его с воодушевлением. Кусимова и Алибаева вызвали в штаб дивизии и сообщили, что их полк отправляется с первым эшелоном. Кусимов объясняет своим помощникам Ханнанову, Касимову, начальнику штаба Назарову, комиссару, командирам эскадронов, политрукам правила погрузки в эшелоны, растолковывает правила, которых должны придерживаться бойцы во время движения эшелона, знакомит с инструкцией на этот счет. Кусимов и Алибаев обходят подразделения и убеждаются, что все идет нормально. Полк Кусимова начинает погрузку 11 апреля в 12 часов, заканчивает ровно через сутки, час в час. И вот приказ трогаться. Кусимов находится в первом эшелоне, комиссар — в четвертом, замыкающем. Поднимается семафор, раздается протяжный гудок паровоза. Прощай, родной Башкортостан! Прощайте, родные и близкие! Ж дите с победой! Стучат колеса на стыках рельсов. После утомительных хлопот есть возможность отдохнуть всласть. Но только не Кусимову. Невеселые мысли бродят в голове майора. Не так давно, еще в Деме, Кусимов перестал ходить в столовую. Снял комнату в квартире, хозяева попались хорошие, гостеприимные. Он попросил у них разрешения питаться вместе с ними — за оплатой, разумеется, дело не станет. Это его решение вызвало в полку разговоры. Даже осуждение: вот, мол, привилегии любит. Но майор махнул на это рукой — он никогда не опускался до мелочных обид. Неужели непонятно, что его могучему организму требуется усиленное питание. Ведь он с утра до ночи на ногах. Впрочем, товарищи сумели это понять. Первым подошел к нему его друг Гариф Макаев. Перешагнув порог его комнаты, он изумленно развел руками: — Ну и хитер же ты, парень! Ты самый настоящий башкирский тархан. Нет, князь натуральный. Шикарно живешь, даже лучше комдива. А мы, бедные командиры, едим воду с капустой, просяную похлебку — и довольны. — Так вам и надо, коли сами о себе заботиться не можете, — засмеялся Тагир. Комната командира полка была действительно уютной, хорошо, но скромно обставленной. Здесь несколько раз бывал комдив, они проводили здесь редкие долгие часы, попивая чай и говоря на одну и ту же тему — о подготовке к боям. Кусимов чувствовал усталость и досадовал, что не удается уснуть. Невольно пришлось размышлять под мерное покачивание вагона. «Скоро окажемся в районе боевых действий, а в подразделениях и стрельбы-то понастоящему не проводились. А ведь каждый боец должен знать свое оружие как пять пальцев. А мы? Да и как мы могли по-настоящему научиться, если у нас не было соответствующего вооружения? Пособием служили деревянные макеты орудий и минометов, винтовок и пулеметов. Реальное оружие личный состав должен был получить по прибытии на фронт. Нет уж, оружие есть оружие, его нужно пощупать, погладить и… освоить. Разбирать, собирать. Ладно, бойцы, в основном, освоили верховую езду, сдружились с лошадьми. Но велика ли роль конницы в современной войне? И вообще, был ли резон после начала Великой Отечественной в создании конницы стратегического назначения, состоящий из 83 дивизий? Не вчерашний ли это день Красной Армии? Неужели придется мчаться, размахивая саблями, на врага, вооруженного новейшей техникой? Не правы ли были видные военачальники Тухачевский, Якир, Уборевич, утверждавшие, что современная война — это война моторов. И, пожалуй, основательно попахивает нафталином старая теория, за которую зубами и ногтями цепляются герои Гражданской войны Ворошилов и Буденный. Содержать самый убыточный род войск — кавалерию — не расточительство ли это, не отзвук ли далекой Гражданской войны? Просто дань традициям ее? А может, это попросту недальновидность? Не разумнее ли противопоставить бронетехнике теоретика танковой войны генерал-полковника Гудериана нашу, еще более совершенную?: Гражданская война — дело прошлое, белогвардейцы и Красная Армия обладали практически одним и тем же оружием, и конные соединения из тысяч отчаянных рубак тогда представляли действительно страшную силу, способную прорвать фронт, разгромить тылы, разрушить коммуникации. А сейчас эти же функции выполняют танки, точнее, грозные танковые соединения. А в нашей дивизии танков нет и вовсе, каждому полку приданы три артбатареи. Разве этого достаточно, чтобы наступать или эффективно обороняться? Во время оборонительных действий одному или двоим бойцам нужно обязательно покинуть передний край, чтобы приглядывать за лошадьми. Так оголять оборону — не слишком ли большая роскошь? Сабля в Гражданскую войну снесла немало вражьих голов. Но в нынешней-то войне выхватывать ее из ножен придется не так уж часто. Личный состав дивизии должен освоить прежде всего военную технику — автоматы, пулеметы, минометы, орудия — и отлично использовать ее. И более безотлагательной задачи я не вижу. Это — мой долг командира и воина. Да, заставит необходимость — выхватим сабли. У кавалериста, который давно не пользовался саблей, неизбежно «размягчается» РУк а. убавляются сила в локте, начинает дрябнуть тело, появляется слабость в ногах. А это недопустимо для конника…» Да, мечтавший о современной могучей технике майор ни на минуту не забывал о сабле. Она пока еще значительное подспорье в бою. Лежа у окна и задумчиво разглядывая пробегающие мимо лесопосадки, еще затянутые льдом речушки, полустанки, Кусимов вспоминал вечера, проведенные с полковником Шаймуратовым в Деме, в квартире, которую он, Кусимов, снимал. Запомнилась последняя беседа. Ш аймуратов говорил скупо, веско. А Тагира насторожили его слова, в которых было непонятное предостережение. «Надо взвешивать слова, которые произносишь, — сказал тогда полковник. — А у тебя что на уме — то на языке. Горяч очень. Можешь представить, к чему приведет вот эта самая горячность? Будь поосторожней». В словах комдива была замаскированная забота и тревога за него, командира полка. А Кусимову в этом разговоре слышался упрек за что-то другое. Он долго потом пытался осмыслить услышанное. «Горячность… Но не сумасбродство же… А вдруг это знак недоверия к нему, командиру полка? Приговор моему будущему? Хотя… ладно. На поле боя узнаем, кто чего стоит». Но тот вечерний разговор порой просто жег душу. «Что такое горячность? Даже доля сумасбродства, если хотите? Разве она не должна быть свойственна человеку, который выбрал себе нелегкую и опасную воинскую судьбу? Разве она не частица твоего стремления отдать ради Родины все, вплоть до жизни? Разве это не составная доблести, в конце концов? Подобно тому, как дробные числа составляют целое, не является ли лихость — то же легкое сумасбродство — составной частью героизма, мужества. Тем более, что речь идет о том, быть или не быть своей стране. Другое дело, что в основе твоих поступков должен лежать холодный, расчетливый ум. Если твои качества находятся в соответствии с ним, то излишний всплеск эмоций оправдан. А бездумная лихость — спутница хулиганства. Почему опытнейший командир Шаймуратов, прошедший сложный жизненный путь, не может понять меня, а обращает внимание на какую-то внешнюю мишуру? И на этом формирует свое мнение. А ведь я всегда с внутренним волнением открываю его штабную дверь. Мое искреннее уважение к нему делает меня нерешительным, я теряюсь и не могу по-настоящему изложить свои мысли и соображения. Какое сумасбродство может быть у человека, с семи лет гнувшего спину на баев, всю жизнь державшего свою волю в кулаке? Меня просто надо понять. Возможно, со стороны я порой действительно выгляжу немного неуправляемым, но кто бы знал, как я казню сам себя за собственные поступки». Майору удалось задремать. Но сон оказался коротким и тревожным. Когда он проснулся, эшелон стоял на какойто станции. Был поздний вечер. До слуха майора донеслась очень знакомая и волнующая мелодия, которую исполняли гармонь и курай. На перроне маленького вокзала, освещенном слабым светом фонаря, бойцы, оказывается, устроили маленький концерт. Кто-то самозабвенно выводит на курае «Перовского», а какой-то средних лет человек, уперев руки в бока, горделиво вышагивает по перрону. Странным и чуть нереальным казался этот воинственный танец на заброшенной станции. Фонарь отбрасывал от него тень на давно не беленные стены вокзала, тень причудливо переламывалась на рамах окон, входной двери. Зрители то и дело подбадривали его: «Наддай еще! Вот так!..» Когда танец закончился, несколько солдат запели песню «Ш ахта» под аккомпанемент гармони: В глубоком озере, заросшем лилиями, плавают лебеди. Стоит нам подрасти, как в чужих краях носит нас судьба. Туда, куда не могут долететь птицы, уходят солдаты. Из дверей вокзала вышел человек в фуражке с красным верхом, подошел к куску рельса, повешенного на столбе, и ударил по нему молотком. Эшелон с воинами Башкирской кавдивизии как бы неохотно шел на запад, хотя бойцы готовы были выскочить из вагонов и разогнать его. Поезд останавливался на каждой маленькой станции, на каждом разъезде. С железнодорожными комендантами до хрипоты ругались начальники эшелонов, интенданты, не помогали выхваченные из кобур пистолеты. Железнодорожники давали «зеленую улицу» хорошо вооруженным частям, мчавшимся к переднему краю, составам с танками, орудиями, самолетами. На протесты и просьбы конников вообще не обращали внимания. По эшелону пошли гулять слухи. «Видать, в нас не нуждаются вовсе, иначе так не издевались бы. Только что пронеслись четыре эшелона с конно-механизированными частями». Но особенно тяжело приходилось лошадям в душных теплушках, лишенным движения. Всадники лишь матерились, слыша их жалобное ржанье и стук копыт по вагонному полу: переживали больше за них, чем за себя. Лишь на седьмые сутки после погрузки на станции Мыльново разрешили вывести их на свежий воздух. Некоторые животные, не дожидаясь, пока поставят сходни, стали выпрыгивать сами. И пошли носиться, задрав хвосты, кататься на земле. Кавалеристы, с удовольствием наблюдая за ними, говорили: — Бог не должен отрывать от земли ни человека, ни скотину, она — общая наша обитель… А вскоре на перроне, на небольшой пристанционной площади начались игры, танцы, зазвучал курай, послышались песни. Местные жители с удивлением разглядывали широкоскулых, с раскосо-вытянутыми глазами, смуглых парней. — Смотрите, а командир-то… черный, прямо уголь! — шептались женщины и девушки, провожая глазами подтянутых красноармейцев со шпорами на сапогах. Мальчишки восторженно глядели на разыгравшихся от свежего воздуха, влажной земли коней. — Глядите, сколько тачанок в теплушке. Как в кино «Чапаев»! Где бы ни останавливался эшелон с кавалеристами, население не обходило его вниманием, задаваясь многими вопросами: кто они, откуда. Прошло уже двенадцать дней, как эшелон с конниками покинул Дему и подошел к местам, где недавно гремели бои. Бойцы, еще совсем недавно весело отплясывавшие на станциях и разъездах, враз подавленно замолчали, замкнулись в себя, когда увидели сожженные дома, разрушенные заводы, обгоревшие трубы печей, сваленные телеграфные столбы с перекрученной проволокой, воронки от снарядов и бомб. И, пожалуй, впервые почувствовали, как в них начинает расти ненависть. И желание скорее пойти в бой с единственной целью — отомстить. На тринадцатые сутки эшелоны прибыли на станцию Сафоновка Тульской области. Последовала команда выгружаться. Станция находилась в двенадцати километрах от города Ефремов. Он остался неповрежденным, немцы не захватили его, не подвергли бомбардировкам. Но, заметив, что некоторые части дивизии уже прибыли и начали движение на запад, к передовой, противник несколько раз бомбил наиболее важные городские объекты. И хотя Ефремов находился на значительном удалении от передовой, важной задачей стала скрытность сосредоточения прибывшей дивизии. Прибывший сюда раньше всех Кусимов позаботился о питании для вновь прибывших, занялся обустройством жилья в лесу — а попросту разбил палатки. Место дислокации первого полка в лесу находилось недалеко от районного центра Турды. Прибывшим на фронт полкам дали цифровые обозначения. Теперь полк Кусимова числился под номером 275, Макаева — 313, Нафикова — 294. Личный состав получает номер полевой почты. Близость переднего края чувствовалась на каждом шагу. День удлинился, стояли ясные весенние вечера. А на западе полыхало днем и ночью — это была линия фронта, заря, вечная спутница войны, пылающий ад, никогда не потухающий, как пишется в древних книгах. Казалось, еще немного, и огненные щупальца достанут лежавших в окопах конников и увлекут в пучину. И съежится сердце у человека. Земля мелко дрожала под ногами, лошади, бродившие по лесу, настораживали уши и смотрели туда, откуда доносился этот непонятный грохот. Впрочем, и человек, и его конь привыкают и к этому. Времени прошло порядочно с тех пор, как дивизия влилась в состав действующей армии. В сорок втором из различных кавалерийских дивизий, дравшихся на разных участках фронта, сформировался 8-й конный корпус под командованием генерал-майора П. П. Корзуна. По приказу командующего фронтом корпус располагается в двенадцатикилометровом пространстве между Ю го-Западным и Брянским фронтами. Ему вменялась в обязанность оборона этого стыка, где располагались деревни Алешки — Маленькие Борки — Святоша. 275-й полк, стоявший в деревне Ситово Тульской области, отмечал двойное событие: праздник Первомая и получение боевого оружия. С утра до вечера Кусимов пропадает в эскадронах, вспомогательных подразделениях, проверяя, как бойцы осваивают его. Кусимов отлично стрелял из карабина и пистолета. И стоя, и с колена, и лежа — об этом знали многие. За немногое отпущенное время надо было научить стрелять бойцов как следует, пока еще вражеские пули не свистят над их головами. В один из дней в дивизию приезжает командир корпуса П. П. Корзун. Побывал он и в расположении 275-го полка. Майор Алибаев рассказывал так: — Очень образованный и внимательный военачальник, это чувствовалось сразу. Поинтересовался, как идут дела, о самочувствии людей, настроении и спросил неожиданно: — А как личный состав ходит строем? Не могли бы продемонстрировать хотя бы в составе одного-двух эскадронов? Мы тут же подняли бойцов и провели показ. Я заметил, что генералу явно понравилась расторопность бойцов. Прощаясь, он сказал: — Обязательно организуем показательные выступления ваших конников перед другими частями корпуса. Через несколько дней приехал корпусной комиссар Л. Ф. Кузнецов, присутствовал на политзанятиях. И остался очень доволен. Почти до конца июня дивизия не вступала в бой. Но на одном месте не находилась. Полки и эскадроны едва ли не каждый день меняли свое местонахождение. По подсчетам Алибаева, пока полк окончательно не расположился на реке Олым, ему пришлось пройти маршем около шестисот километров. Командование, очевидно, решило подготовить как следует новоприбывшую дивизию, пока немцы не проявляли особой активности. Учеба шла непрерывная, и днем, и ночью. 3 июня командование корпуса для проведения учения «дивизия в обороне» поднимает Башкирскую кавалерийскую дивизию. Командование интересовало, как оперативно действует штаб дивизии, как ясно и точно отдаются приказы и как они выполняются, какие меры принимаются для отражения внезапного наступления. Раньше, когда дивизия была самостоятельной военной единицей, полковые командиры и политработники выполняли приказы всех своих непосредственных начальников, но теперь, в составе корпуса, их проверяли командиры более высокого ранга. Каждый день после учений состоялся их разбор представителями корпуса и других дивизий. После подведения итогов пришли к единому мнению: лучшие показатели у полка Кусимова. Новый командир корпуса генерал-майор А. С. Ж адов (П. П. Корзун был назначен командующим 25-й армией) объявляет Кусимову и подчиненным ему командирам и политработникам благодарность. В начале июня дивизия впервые получает подарки от трудящихся Башкирии и приветственное письмо от Президиума Верховного Совета республики. Надо ли говорить, как это было кстати — ведь на носу был первый бой…