Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Сайфутдинова Амира Рустемовна
Возраст: 16 лет
Дата рождения: 23.02.2006
Место учебы: МБОУ "Гимназия №33"
Страна: Россия
Регион: Татарстан
Район: Казань
Город: Казань
Перевод с французского на русский
Категория от 14 до 17 лет
Говори, как дышишь. Изабелла Пандазопулос

Солнце исчезло за горизонтом. Все, что осталось – это полоса золотого света, окаймленная синеющими облаками, на фоне которых выделялись черные ветви деревьев. Словно поднятые вверх руки, они обращались к небу с неистовыми мольбами. В голове забавные мысли, немного экстравагантные, несомненно, из-за наступающей ночи. За дорогой из зарослей папоротника поднимается сырость, которая безжалостно кусает мои лодыжки. Несколько лягушек запели. Это странно, даже мрачновато, наверное, начало любви. Мысль об этом почти заставляет меня плакать. Я кусаю губы, умудряюсь пораниться, но глаза остаются сухими. Иду дальше. Я собираюсь добраться туда. Это длится уже 2 часа. Я боюсь. Начинаю петь. И позже я сдаюсь. Ночь уже здесь.

Ушла рано утром без предупреждения и каких-либо слов. Села на поезд до Парижа. Это было легче, чем я ожидала. Ни один контролер меня не остановил. Доехав до столицы, я села на метро, перешла на другую станцию и уехала на поезде до Клермон-Феррана. Дорога длинная, но она хорошо мне известна. В Невере уже было сложнее, я должна была помнить, что автобусы до Шато Шинон не ходили в канун государственных праздников. В моем бумажнике все еще оставалось несколько евро. Я позвонила бабушке Лизе. Она не ответила. Мама оставила много СМС, я не собираюсь читать их, выключила телефон. Но позже включила его снова. Бабушка по-прежнему не отвечала. Я представила, как она начала орать на меня издалека:

— Беглянка? И как тебе не стыдно!?

Это то, что меня ждет. И в голове уже другие картины: она обнимает меня, мы идём к ней на кухню и вместе обедаем. Я позволю ей рассказать моим родителям. Я не хочу думать об их беспокойстве, мне нужно двигаться дальше.

Итак, я стою на обочине дороги. Я протягиваю руку, поднимаю большой палец вверх, я сдаюсь, я больше не вынесу этого, какая жалость. Я слышу, как моя мать кричит, что эта затея – какая-то чепуха. Я игнорирую эти слова. Мне холодно, у меня дрожат руки.

Вдруг из леса выходит олень. В несколько прыжков он оказывается посреди дороги, останавливается как вкопанный, его желтые глаза сияют, как драгоценные камни, он повернулся ко мне, глядит украдкой, моргает. Я не знаю, кто из нас более нереален. Я посреди леса. Сети нет. Эта ситуация настолько маловероятна, что заставляет меня улыбаться.

Наконец на горизонте появляется серый фургон. Я начинаю активнее подавать ему знаки. Наконец я вижу его целиком. Коранси, я повторяю, Коранси, проговариваю губами. Слышу, как произношу слово. Я готова.

Окно автомобиля опускается. Я бы предпочла больше семейный седан и женщину, нежели этого толстого лысого мужчину, который уставился на меня с сигаретой во рту.

— Куда идешь?

Ничего не выходит.

Ко-ран-си.

Три слога, сбивающие друг друга, три камешка, остающиеся на моём языке. Я не в силах что-либо ответить. Скорее всего, он примет мое молчание за неуверенность. Я выгляжу потерянной девчонкой… Доступной…Коранси. Все усилия сосредоточены на первом слоге, (К) остается на языке. Я пожимаю плечами. Парень скривил губы в улыбке. Он наклоняется и открывает дверь грузовика. Он хитро улыбается.

— Ну-же, поднимайся!

-Ко

Я делаю шаг назад. Он не отстает.

— Ты боишься меня?

Доверившись внезапно появившейся интуиции, я разворачиваюсь и убегаю. Как можно быстрее. Как можно дальше. Как можно скорее.

Его голос, отскакивающий от ям, следует за мной сквозь лес.

-Дрянная девчонка!

Он заставляет свой двигатель реветь, шины завизжали, он разгоняется, уезжает все дальше, мое сердце бешено колотиться, я больше ничего не слышу;

прикусила щеку изнутри, пытаюсь перевести свое дыхание на бегу в лесу, я слышу звук своего собственного голоса, Коранси, Коранси, я иду в Коранси.

Я собираюсь потеряться, я так далеко и еще больше одинока. Шаг за шагом. Коранси, даже если мне придется переночевать здесь, Коранси. Шаг за шагом.

Я даю себе обещание, что на этот раз, даже будучи заикой, вместо того чтобы разрушить свою жизнь, я её спасу.

Мне нравятся идеи, приходящие на ум совершенно внезапно. Оказывается, они могут приносить пользу. Я смеюсь, всё громче и громче, и кажется, лес вторит моему смеху, словно весь мир радовался вместе со мной.

Я заика… и сыта по горло этим.

Я заика, и буду ею всю оставшуюся жизнь.

Я заика, но кто же ещё?

Голова идет кругом… не получается ответить на этот вопрос.

Что означают эти фразы, вскружившие мне голову? Кажется, кто-то внутри меня знает намного больше, чем я. Эти слова не принадлежат мне. Они приходят и уходят, я не повинуюсь им. Сейчас я чувствую себя живой, иду, вперед, может со временем пойму.

Это началось в старших классах.

Мы только переехали в Нанты. Папе поручили должность ответственного за сеть «Биолайф» на западе Франции. Это было повышением, началом новой жизни. Что же касается мамы, то она могла работать медсестрой где угодно.

Мне же навсегда пришлось покинуть Коранси, бабушку и мою крошечную школу с моими друзьями. Логопеды часто говорили, что причиной всему был переезд, но я уверена, они ошибаются. Дело было не в переезде. Причиной тому было что-то другое, что постоянно ускользает от меня, и это напоминает мне бесконечный кошмар.

Я сидела у окна, на предпоследней парте. Рядом со мной сидела Эмма, тоже новенькая. Остальные все друг друга знали. На улице было серо, как в сентябре, покрапывал мелкий дождь, чувство прохлады и чересчур низкого неба уносили с собой воспоминания об этом лете. Впервые за несколько месяцев, я надела свитер. Он неприятно покалывал. К тому же новые туфли намозолили пятку. Теперь я в старшей школе. Это важно. Это меня тревожит.

Учитель предложила представиться каждому в классе. Нужно назвать свое имя и рассказать, чем ты предпочитаешь заниматься дома, на школьном дворе или в классе. На каждого рассчитано время и определено место для рассказа.

Я до сих пор не могу понять, что случилось? Почему? Почему я? Почему именно в тот момент? Не было ни одной причины, чтобы что-то пошло не так….

Точно ни одной причины?

В горле начинает завязываться узел. Мощная, непонятная паника проходит по всему моему телу. Я чувствую, что начинаю краснеть, как только очередь переходит к нашему ряду. Я кручу в руках пенал, хватаюсь за него изо всех сил словно за спасательный круг, удары сердца эхом отдаются в ушах.

Настало мое время.

Страх говорить возвращает меня в реальность, будто я ставлю весь мир на паузу.

Они все смотрят на меня с изумлением, их взоры вонзаются в меня, как лезвия острых ножей. Я открываю рот, пытаюсь произнести свое имя, оно тяжело давит мне на язык, ни звука, начинаю икать.

Учительница приходит мне на помощь. Она ведет себя как ни в чем не бывало.

— Я думаю, тебе стоит представиться.

Впечатляюще.

Я почти ничего не слышу, её голос – просто отдаленный гул.

Воздух вокруг меня пропитан устремленными на меня глазами, их удивлением и смущением. Несколько учеников сдавленно смеются, хихикают, становится тревожно, смех слишком долгий, дискомфорт нарастает, я напрягаюсь всё больше, склоняю голову, плечи трясутся сами по себе, в этот момент я стала посмешищем.

В классе ни звука.

Нога Эммы легонько задевает мою. Она старается помочь мне, я никогда не забуду, что она сделала. Она сделала это инстинктивно. Жест, который означал: «Давай, я рядом, ты не одна, ничего страшного». Я заметила, таких же людей, как она, просто более чутких, внимательных и щедрых.

Первый слог все же вырывается:

— Си… Си…

Но не больше. Учительница протягивает мне указку.

-Сисси?! Это же имя принцессы!

«Вы же знаете, кто это?» – спрашивает она, поворачиваясь к остальным, чтобы выиграть время и дать мне отдышатся. Лес рук поднимается вверх.

— …её можно увидеть в фильме

-… у неё красивые платья

-…она ведь влюблена в принца

— Все правильно, — отвечает учитель.

Она поворачивается ко мне.

— Это действительно очень красивое имя!

Возможно, она надеется, что я опровергну эти слова. Ведь она знает мое полное имя из списка класса. Но я киваю и продолжаю молчать. Я передаю слово Эмме.

В тот день, Сибилла Россиньоль исчезла. Появилась заика-Сисси, которой не хватает воздуха, которая постоянно задыхается и тонет, девушка вне реальности, девушка, которая спотыкается о слова. Это иногда удивляет меня, однако я в значительной степени веду себя нормально. Часто я представляю маленького гоблина, всегда находящегося в засаде и решившего иногда забивать мне рот камешками, чтобы я не могла говорить. Во мне бурлят эмоции, возникающие непредсказуемым образом. Итак, я оказываюсь подвешенной над пустотой, — с открытым ртом, набитым клещами и искривлённым в гримасе, задыхаюсь как рыба, вытащенная из воды. Остаюсь наедине со своим стыдом, желая говорить, но не имея сил.

Parler comme tu respires. Isabelle Pandazopoulos

Le soleil a disparu à l’horizon. Ne reste plus qu’une bande de lumière dorée bordée de nuages qui virent au bleu et sur lesquels se détachent les branches noires des arbres. On dirait une foule de bras levés adressant au ciel des prières éperdues. J’ai des drôles de pensées, un peu extravagantes, sans doute à cause de la nuit qui s’étend. Du fouillis des fougères en contrebas de la route monte une humi-dité qui mord crûment mes chevilles. Quelques grenouilles se sont mises à chanter. C’est étrange, un peu lugubre, sans doute le début des amours. D’y penser me fait presque pleurer. Je me mords les lèvres, j’arrive à me faire mal, mes yeux reste ront secs. J’avance. Je vais y arriver. Il y a bien deux heures que je marche. J’ai peur. Je me mets à chanter. Et puis je renonce. La nuit est déjà là.

Partie au petit matin sans crier gare et sans un mot. Je suis montée dans le train pour Paris. C’était facile, plus que je ne l’aurais cru. Aucun contrôleur ne m’a arrêtée. Arrivée dans la capitale, j’ai pris le métro, changé de gare et je suis montée dans un autre train, direction Clermont-Ferrand. La route est longue mais je la connais bien. C’est à Nevers que c’est devenu plus compliqué, j’aurais dû m’en souvenir, il n’y avait pas de bus pour Château Chinon les veilles de jours fériés. J’avais encore quelques euros sur mon forfait. J’ai appelé mamie Lise. Elle n’a pas répondu. Ma mère avait laissé des tas de SMS, j’ai refusé de les lire, j’ai éteint mon por table. Et puis je l’ai rallumé. Mamie ne répondait toujours pas. Et c’est comme si elle avait commencé à m’engueuler de loin.

-Une fugue? T’as pas honte?

C’est à ça que je m’attends. Et puis j’imagine qu’elle va me prendre dans ses bras, qu’on ira dans sa cuisine pour partager la soupe. Je la laisserai prévenir mes parents. Je ne veux pas penser à leur inquiétude, j’ai besoin d’avancer.

Je finis par me poster sur le bord de la route. Je tends le bras, pouce levé, je me rends, je n’en peux plus, tant pis… J’entends ma mère hurler que c’est n’importe quoi. Je l’ignore. Ma main tremble, il fait froid.

Une biche surgit des bois. En quelques bonds, elle est au milieu de la route, s’arrête net, ses yeux jaunes brillent comme deux pierres précieuses, elle s’est tournée vers moi, une rencontre furtive, le temps d’un battement de cils. Je ne sais d’elle ou de moi, laquelle est la plus irréelle. Je suis en pleine forêt. Il n’y a pas de réseau. C’est tellement impro bable que ça me fait sourire.

Une camionnette grise finit par apparaître à l’ho rizon. Je lui fais de grands signes. Elle sera bientôt à ma hauteur. Corancy, je me répète, Corancy, ma bouche forme les sons; je m’entends même les dire. Je suis prête.

La vitre de la voiture descend. J’aurais préféré une berline familiale et une femme plutôt que ce gros chauve qui me fixe, la cigarette aux lèvres.

-Où qu’c’est que tu vas?

Rien ne sort.

Co-ran-cy.

Trois syllabes qui se bousculent, trois cailloux qui pèsent sur ma langue. Je ne réponds rien. Il doit prendre mon silence pour de l’incertitude. J’ai l’air d’une fille paumée… disponible… Corancy… Tous les efforts rivés sur la première syllabe, rien à faire, le [k] de Corancy reste au fond de ma gorge. Je hausse les épaules. Le type sourit. Il se penche et ouvre la porte de la camion nette. Petit coup d’œil complice.

-Allez monte!

-Co…

Je recule. Il insiste.

-Je te fais quand même pas peur?

Prise d’une brusque intuition, je me retourne et je me mets à courir. Vite. Partir. Loin…

Sa voix qui traverse les fossés, me suit à travers bois

Sale petite pute!

Il fait rugir son moteur, les pneus crissent, il accé lère, s’éloigne, mon cœur cogne, je tends l’oreille, plus rien

mordre l’intérieur de ma bouche, reprendre mon souffle, dans ma course, dans les bois, j’entends le son de ma voix, Corancy, Corancy, je vais à Corancy.

Je vais me perdre, je suis si loin et bien plus seule encore. Je reviens sur la route et je reprends la marche. Un pas puis l’autre. Corancy, même si j’y passe la nuit, je vais y arriver, Corancy, un pas puis l’autre.

Je me dis que pour une fois, d’être bègue, au lieu de me pourrir la vie, ça me l’a peut-être sauvée.

J’aime ces idées qui viennent à contretemps. Elles me font du bien. Je ris un peu et de plus en plus fort, la forêt me renvoie mes rires en écho comme si le monde entier se réjouissait avec moi.

Je suis bègue… Ras-le-bol de me réduire à ça.

Je suis bègue, je le serai toute ma vie.

Je suis bègue mais qu’est-ce que je suis d’autre?

Quel vertige… je ne sais pas.

Que veulent dire ces phrases qui me traversent? J’ai l’impression que quelqu’un à l’intérieur de moi en sait plus que moi-même. Ces mots ne m’appar tiennent pas. Ils passent et s’en vont, je ne les écoute pas. Je me sens vivante, j’y vais, j’avance, je finirai par comprendre.

Ça a commencé le jour de mon entrée en CP.

On venait d’arriver sur Nantes. Papa était devenu responsable du réseau Biolife de l’ouest de la France. C’était une promotion, le début d’une nouvelle vie. Quant à maman, elle pouvait travailler où elle voulait comme infirmière à domicile.

Moi, j’avais dû quitter Corancy, mamie, ma toute petite école avec mes copains et copines de tou jours. Après, les orthophonistes ont dit que c’était le déménagement qui était la cause de tout. Moi, je suis sûre qu’ils se trompent. On ne devient pas malade des mots à cause d’un déménagement. Il y a autre chose, cette chose m’échappe et c’est comme un cauchemar sans fin.

Je suis assise sur le côté gauche de la classe, le long de la fenêtre à l’avant-dernier rang. À côté de moi, il y a Emma qui est nouvelle aussi. Les autres se connaissent tous. Il fait gris comme il fait parfois en septembre, un peu de pluie trop fraîche avec un ciel trop bas qui emporte avec elle jusqu’au souve nir de l’été. Pour la première fois depuis des mois, on a mis un pull. Le mien me gratte. Et mes nou velles chaussures me scient l’arrière du pied. C’est la grande école. C’est important. C’est écrasant.

La maîtresse nous a proposé de nous présenter chacun notre tour. Il faut dire son nom et son pré nom et raconter quelque chose qu’on aime faire à la maison, dans la cour de l’école ou dans la classe. On a chacun notre place et le temps qu’il nous faut pour parler.

Je ne comprends toujours pas ce qui m’est arrivé. Pourquoi? Pourquoi moi? Pourquoi à ce moment-là? I n’y avait aucune raison pour que ça se passe mal.

Aucune?

Le noeud commence à se former dans ma gorge. Une panique puissante, incompréhensible, du fond de mon ventre. Je me sens devenir rouge quand on arrive à notre rangée. Je prends ma trousse neuve dans mes mains, je m’y agrippe de toutes mes forces comme si c’était une bouée, cœur tape trop fort dans ma poitrine, j’entends les pulsations battre jusque dans mes oreilles…

C’est à moi.

La peur de prendre la parole me rive à la première syllabe et à l’instant présent, comme si je mettais le monde entier sur «pause».

Ils me regardent tous, stupéfaits, leurs yeux s’en foncent dans ma chair comme des lames de couteau. Bouche ouverte, j’essaie de prononcer mon nom, ça pèse des tonnes sur la langue, pas un son, des hoquets avec le haut du corps.

La maîtresse vient à mon aide. Elle fait comme si de rien n’était.

— Je crois que personne ne te connaît ici.

Forcément c’est impressionnant…

Je l’entends à peine, sa voix fait juste un bourdon nement lointain. L’air autour de moi est saturé de ces yeux fixés sur moi, de leur surprise et de leur gêne. Quelques rires retenus, ça pouffe ça s’agite c’est trop long, le malaise grandit, je suis de plus en plus crispée, ma tête part sur le côté, mes épaules se secouent toutes seules, je suis devenue une drôle de marionnette.

Pas un son.

Le pied d’Emma vient doucement se glisser contre le mien. Elle cherche à m’aider, je n’oublierai jamais quoi qu’elle ait pu me faire après. Elle a eu ce geste-là d’instinct. Un geste qui voulait dire vas-y, je suis là, t’es pas seule, c’est pas grave. J’ai remarqué qu’il y a des gens comme elle qui sont juste plus sen sibles, plus attentifs, plus généreux.

Ça débloque la première syllabe.

-Si… Si…

Pas plus loin. La maîtresse me tend une perche.

— Sissi?! Mais c’est un prénom de princesse!

Vous savez de qui il s’agit? demande-t-elle en se tournant vers les autres, comme pour gagner du temps et me permettre de reprendre mon souffle.

Une forêt de bras se dresse vers le plafond.

-…elle est dans un film.

-… elle a de belles robes. …

-elle est amoureuse d’un prince.

-C’est ça, répond la maîtresse.

Elle revient vers moi.

-C’est vraiment un très joli prénom!

Peut-être espère-t-elle que je la contredise. Elle a mon nom complet inscrit sur sa liste d’élèves. Je renonce à le dire. Je hoche la tête. Emma prend la parole.

Ce jour-là, Sibylle Rossignol a disparu. Je suis devenue la Sissi qui bégaie, la Sissi qui manque d’air qui s’étouffe et se noie, une fille à contretemps, qui trébuche sur les mots. Ça me tombe dessus par moments et à d’autres je suis à peu près normale. J’imagine un petit lutin toujours en embuscade, décidant parfois et parfois pas de remplir ma bouche de cailloux pour m’empêcher de parler. Je bouillonne d’émotions qui me submergent de façon imprévisible. Alors je me retrouve suspendue au-dessus du vide, la bouche ouverte, bourrée de tics et de grimaces, à chercher mon souffle comme un poisson hors de l’eau. Seule avec cette honte intime de vouloir parler et de ne pas pouvoir.