Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Гора Мак-Кинли и вулкан Аниакчак

На улице бушевала метель. Завывал ветер, об окно бились маленькие снежники. Зима — суровое время года, особенно на Аляске. На каждом шагу подстерегала опасность: неожиданно спустится на землю тьма, выйдут голодные волки, провалишься под лёд. Но в хорошую погоду, когда солнце ярко светило, а на небе не было ни единого облака, искрился белоснежный снег на могущественных горах Алеутского хребта. И картина эта настолько завораживала дух, что даже всякий привередливый человек признал бы Аляску одним из самых чудесных мест на планете. Особенно в 1964 году, когда туристы ещё не заполонили ее.

Трое сидели возле маленькой печурки: бабушка, дочь и внук. Они тянулись друг к другу в поисках ещё одного источника тепла. Самая старшая была упитанной женщиной с белоснежными, такими редкими в этой местности сейчас распущенными волосами. Они волнами спадали на её плечи, на которые была накинута бордовая шаль. На коленях бабушки устроился мальчик лет шести. Чёрноволосая головка льнула к её груди, ища ласки. Мама мальчика, Анук, сидела рядом, положив ладонь на колено сына. Она о чём-то переживала и не могла найти покоя ни в любимом чаде, ни в красивом ярком пламени.

Освещал небольшую комнату только огонь. Семья Уоллеров заворожено наблюдала за ним, не издавая ни звука, как будто боялась спугнуть единственный источник тепла. Приятный и уютный треск углей перебивал звуки разбушевавшейся погоды.

— Апае¹, когда уже вернутся отец и брат? Я соскучился, — тихо спросил мальчик, зевая.

— Скоро, мой медвежонок, скоро. Я уверена, что они уже близко и на днях постучатся к нам в дверь, — погладила бабушка внука по голове, растрепав и так буйные волосы ещё сильнее.

Медвежонок — ласковое прозвище, которое использовали все без исключения, даже немногочисленные соседи. Всё дело в том, что его имя, Нанухак, означало медвежонок. Да и ко всему прочему он действительно был похож на маленького бурого гризли, как характером, так и внешностью.

Спустя десять минут Нану начал посапывать. Бабушка Джуна отнесла его на своих могучих руках на кровать, стоящую в углу этой же комнаты, укрыла и поцеловала в лоб.

— Спи сладко.

Джуна вернулась к дочери. Заметив, как Анук постукивает подушечками пальцев по бёдрам, она поняла, что дочку что-то гложет.

Эта привычка всегда выдавала нервное состояние владелицы.

— Рассказывай, — вздохнула миссис Пауэлл.

Женщина отвела взгляд и прикусила губу, задумываясь над тем, стоит ли делиться с матерью своими тревогами.

— Я чувствую, что Джером не вернётся, — вздохнула Анук, наконец поведав о потаённых страхах. — Он всегда мечтал жить в городе, а эта придурь Гейба взять его с собой… А вдруг что-то случилось в дороге? Их слишком долго нет.

Она опустила взгляд на грубые руки, все покрытые мозолями от постоянного труда. Жить здесь, вдали от цивилизации, — сложное дело. Анук искренне любила свою родину, но где-то глубоко в душе всё равно мечтала уехать обратно в город. Непрекращающаяся работа, вечный холод и отстранённость от остального мира порядком утомили её, и она всё чаще вспоминала о беззаботной жизни в Такоме, штат Вашингтон. Тоска по дому и упёртое желание вернуться обратно пропали уже через год после приезда, однако признавать свою неправоту Анук не желала.

— Мальчик и вправду больше предпочитает жизнь на континенте, нежели здесь. Но так ли это плохо? У него своя судьба, — Джуна говорила спокойно, рассудительно, как будто уже тысячу раз думала об этой теме. — К тому же, я ведь отпустила тебя в колледж пару десятков лет назад.

— Он ещё слишком мал! — возмутилась женщина и покосилась на малыша — вдруг тот проснулся. — Джеру всего восемнадцать, а он уже бредит о кино и ресторанах. Это всё Гейб, он задурманил мальчику голову рассказами о другой жизни.

Бабушка покачала головой. Импульсивная и принципиальная Анук была полной противоположностью матери: там, где Джуна проявляла терпимость и понимание, она взрывалась и ураганом раскидывала всех в разные стороны. Джуна была великой горой Мак-Кинли, Анук — вулканом Аниакчак, готовым извергнуть потоки лавы в любой момент.

— Нельзя его винить. Он бросил всё ради тебя и сыновей: работу, семью, город, по которому не разгуливают медведи и где не нужно охотиться, чтобы добыть еды к ужину. Гейб вырос в Вашингтоне, а не на Аляске, не забывай. Это естественно, что он хочет показать сыну свою родину.

Ты должна гордиться им, ведь он пожертвовал практически всем ради твоего желания. Гейб уважает твой выбор, и ты уважай его.

Анук растерялась. В глубине души она всё это знала, но её характер мешал принять поражение. И, в конце концов, тревога за сына отгоняла всякий здравый смысл.

— Ты права, мама. Но и ты пойми меня. Что если Джером захочет там остаться? Я ещё не готова к тому, чтобы он уезжал от нас.

А пурга всё нарастала. Казалось, что сейчас ветер унесёт крышу и закинет её на какую-нибудь из многочисленных гор.

— К сожалению или счастью, но дети вырастают, милая, и мы не в силах это изменить. Когда ты молод, тебе хочется в город, поближе к событиям, ровесникам и веселью. И это нормально. Со временем Джером сделает осознанный выбор: остаться там или вернуться. Для тебя главное не лишать его права выбора.

Анук молчала. Тревога не прошла, а наоборот, усилилась.

***

Сероглазый мужчина сорока лет и юноша, очень похожий на него, сидели на лавочке в парке. Гейб внимательно следил за проносящимися по автотрассе, которая пролегала совсем рядом, машинами. Кадиллаки с угловатыми кузовами тёмно-красного цвета, форды и фисташковые шевроле неторопливо проезжали мимо Делонг-парка. Настала пора уезжать обратно, поэтому мужчина наслаждался, вспоминал и запоминал запах масла и звук работающих моторов.

— Папа, мне нужно кое-что сказать тебе. — Джером неуверенно потрепал отца по плечу, чтобы тот посмотрел на него.

— Что? — не сразу сообразил Гейб. — Ах да, конечно, говори.

Отец почувствовал неладное, заметив напряжённое поведение сына, и тоже напрягся.

— В общем, я хочу остаться в Такоме, у бабушки с дедушкой, — отведя взгляд в сторону, пробормотал Джер. — Я буду помогать им, поступлю в колледж, устроюсь на работу…

Многозначительная пауза говорила сама за себя: «Только не забирай меня обратно!». Уоллер-старший вздохнул. Такое заявление было ожидаемо, но ответ Гейб всё равно не придумал. Как поступить правильно? Анук точно убьёт его, если он разрешит. А если запретит, то совесть будет мучить до конца дней.

Скрестив руки, Гейб посмотрел на сына. Джером был сама покорность, готовый принят любой коварный поворот судьбы.

— Если только дедушка с бабушкой не будут против.

Мужчина мысленно чертыхнулся, ведь совсем не то он планировал сказать. Победное «ура» Уоллера-младшего же было слышно, казалось, и на самом Последнем рубеже.

— Спасибо, спасибо! — юноша вскочил со скамейки и подпрыгнул. Джер только начал плясать невиданный доселе танец, как лицо его исказил испуг. — Но как же мама?

Гейб улыбнулся. Видеть своего ребёнка таким счастливым – это, наверное, и есть самая главная награда для родителя. Она затмевала всё, даже не очень радужные последствия.

— Я поговорю с ней. Надеюсь, останусь жив.

Джером прыснул и обнял поднявшегося вслед за ним отца. Простояв так минуты две, мистер Уоллер очнулся и стал сыпать вопросами. Из неоткуда образовалась атмосфера какой-то праздничной суматохи.

— А что с твоими вещами? В какой колледж ты хочешь поступить? Будешь скучать по нас? Но как же твои вещи, Джер?

Мимо проезжали всё новые машины, а семью Уоллеров провожали взглядами прохожие.

Отец и сын не обращали на них никакого внимания: они смеялись и шутили, шагая навстречу переменам, и важно было не передумать и не повернуть назад.

***

Открылась входная дверь, заскрипел снег под ногами. Морозный воздух проник в лёгкие и, словно еловыми иголками, щекотал и ранил нос и горло. Джуна в голубой накидке с бахромой и такого же цвета меховой юбке вышла кормить скот. На голову она надела тыквенного цвета шапку, которая уже изрядно сползла набок, открывая уши и заплетённые в две косички белокурые волосы. В руках женщина держала накидки для лошадей.

Солнце только-только начало подниматься, хотя уже стукнуло одиннадцать. Полярная ночь была жадной до власти и времени и оставляла дню всего пару жалких часов. Из трубы дома поднимался дым: Анук топила печь.

Миссис Пауэлл любила лошадей. Когда-то она лихо скакала по полям Аляски, получая удовольствие от скорости и риска. Теперь у Джуны, конечно, не было возможности запрыгнуть на жеребца и ускакать вдаль, но её внуки переняли страсть бабушки. Анук же, к огромному огорчению матери, всегда боялась лошадей и слышать ничего не хотела, чтобы прокатиться на них.

Старушка Унук уже практически не вставала — ей шёл третий десяток. Джуна повесила на неё покрывало первой. Следующим на очереди был молодой жеребец Чарльз, сын Унук. Так его назвал маленький Джером, увлекавшийся тогда сказками о принцах и принцессх.

Джуна погладила беднягу Унук, дала лошадям сена и застыла, смотря на открывшийся взору вид: горы и могучие сосны, ласково укутанные снегом; бескрайняя тундра и не спеша поднимающееся солнце разбудили в душе женщины давно забытое чувство свободы. В молодости она ощущала его предельно ярко, но с годами чувство притупилось, уступая место тревогам и заботам.

Из дома выбежал небольшой шарик из одежды, под которым скрывался Нану. Заботливые руки Анук одели сына во все тёплые вещи, которые у него были, и не зря — на улице стоял двадцатиградусный мороз.

— Что делаешь, апае?

Мальчик, выросший на Аляске под руководством бабушки, научился некоторым словам из алеутского языка. На имени для Нану настояла также Джуна. Бабушка и внук были настолько близки, что Анук даже завидовала временами. Джером, который родился ещё в Такоме и жил там до трёх лет, не был так близок с ней. Возможно, поэтому миссис Пауэлл и не сопротивлялась его переезду. Она видела, что юноше скучно здесь и не в её силах это изменить.

— Правда, дух захватывает, медвежонок? — Джуна показала пальцем на то, чем любовалась последние минуты. — Горы, долина?

Нану посмотрел туда, куда указывала бабушка, ненадолго задумался и активно стал кивать головой, насколько это позволял толстый шарф и шапка с помпонами, завязанными под подбородком.

— Да, это очень красиво!

Джуна взяла малыша за руку, и они просто смотрели, как медленно вскарабкивалось солнце на небо, борясь с темнотой. Но неожиданно послышался треск мотора.

— Папа и братик вернулись! — вскрикнул Нанухак и побежал встречать выходящего из небольшой машинки Гейба. Мужчина взял сына на руки и обнял.

Больше никто из машины не выходил. Гейб приехал один.

Миссис Пауэлл обернулась — на пороге стояла её дочь, закутанная в шаль. Она тоже заметила отсутствие Джерома и прикрыла рот рукой. Сколько ни строила Анук теорий и ни гадала, но правда всё равно кусала больно.

Когда Гейб наконец отпустил медвежонка, к нему подошла жена. В чёрных глазах её скапливался гнев.

— Ты! — ткнула Анук в грудь мужа. — Оставил его там, даже не посоветовавшись со мной?! Как у тебя только наглости хватило! Он же ещё ребёнок, бесчувственный ты гад!

— Успокойся, — зашипел Гейб, косясь на Нану, удивлённо и испуганно глядевшего на родителей.

— Не затыкай меня!

Анук сейчас было не остановить. Этот ураган только набирал обороты, поэтому Джуна схватила внука и повела его в дом.

— Апае, апае, что происходит? Где братик? — плакал малыш, порываясь вернуться к обезумевшей матери и защищавшемуся отцу.

— Тише, не плачь, они просто спорят. Ты же, когда не хочешь спать, тоже споришь со мной. Вот и у них так же.

Она завела ребёнка в дом и пыталась его успокоить, в то время как супруги продолжали ссору.

— Что ты хочешь услышать от меня? Джер должен получить образование, понять, как устроена жизнь. Да, я виноват, что не обсудил этого с тобой. Но он спонтанно заявил мне о желании остаться там! Я не знал о его планах.

— Да конечно! Вы сговорились за моей спиной. И с чего ты решил, что дома он не познает жизни? Глупость! — всплеснув руками, фыркнула Анук.

— Я говорю тебе правду. Господи, Анук, сколько можно? Ты не можешь вечно держать его возле своей юбки, — раздражённо бросил Гейб.

Анук отвернулась, с минуту простояла молча, а когда вновь посмотрела на мужчину, то во взгляде её читалась непоколебимая уверенность.

— Я сказала, что мои сыновья будут жить вместе со мной, значит, так и будет. Мы с Нану едем к нему. Ты делай что хочешь.

Уоллер-старший впал в оцепенение. На мгновение ему показалось, будто он спит.

— Что ты сказала?

Но Анук не ответила — она уже заходила в дом собирать вещи.

***

Джуна стояла возле заднего окна синего пошарпанного Форда и махала внуку. Наспех собранные чемоданы валялись в багажнике, на заднем сиденье плакал Нанухак, а на переднем сидела довольная Анук. Она уже не столько переживала о сыне, сколько мечтательно вспоминала городские улицы. Женщина за пару жалких часов выполнила сразу два своих заветных желания: вернула сына и с чистой совестью уезжала в Такому. Гейб был за рулём.

Её план воплощался в жизнь, несмотря на слёзы ребёнка и категоричный отказ Джуны поехать с ними.

— Мама, ну, не упрямься, поехали с нами, — приоткрыла окно Анук и предприняла новую попытку.

— Нет. Я не стану плясать под твою дудку. Делай, что решила, и не мешай мне прощаться с внуком.

Она была зла на дочь. Миссис Пауэлл мало что могло вывести из себя, но эгоистичное решение Анук перешло все границы. Та в свою очередь раздражённо закатила глаза и хлопнула дверью.

— Пока, медвежонок. Скоро увидимся, — послала воздушный поцелуй Джуна.

Нану прижался к стеклу и всё кричал:

— Я хочу к бабушке, оставьте меня, не увозите!

Гейб попытался что-то сказать жене, но она только отмахнулась. Завёлся мотор и Форд выехал по тропе с участка.

Джуна задумчиво посмотрела на горы. Внутри впервые за долгое время поселилась тревога.

***

Вечером, спустя четыре одиноких дня, миссис Пауэлл сидела у печки и глядела на огонь, который теперь был единственным источником тепла. Весна потихоньку начинала отстаивать свои позиции, и на улице становилось теплее, однако на душе так и оставался двадцатиградусный мороз.

Она скучала, вспоминала, думала. Если бы не заупрямилась тогда, сейчас бы мирно гладила внука по голове. Но на Большой Земле не было места для неё, и Джуна это прекрасно понимала. Она не вписывалась в их рамки и не любила эти бесчисленные одинаковые бетонные коробки.

Вдруг Джуна ощутила какие-то толчки. Сначала она решила, что у неё закружилась голова, но колебания повторились с большей силой, в шкафу зазвенела посуда. Миссис Пауэлл выбежала из дома и не поверила своим глазам: те сосны, которые росли перед домом на протяжении веков, уходили под землю. Лошади испуганно ржали и вставали на дыбы.

Вся мощь и сила природы предстали перед Джуной во всей красе, но ей не было страшно. Одинокая и свободная, как гора Мак-Кинли, коренная алеутка приняла неизбежное с гордо поднятой головой.

¹ Апае — (с алеут.) бабушка.

Баутина Виктория Сергеевна
Возраст: 17 лет
Дата рождения: 15.05.2005
Место учебы: МБОУ ИЕГЛ «школа-30»
Страна: Россия
Регион: Удмуртия
Город: Ижевск