XIII Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

— Вечер добрый!- как всегда, с искренней и доброй, но жалостной улыбкой, сказал Фёдор Иванович, назначенный народом старший по подъезду. Живёт он здесь, как рассказывают некоторые старушки, с рождения. Сразу думается, сколько же лет этому домишке? Верить им или нет, дело моё. Вроде, не обманывали никогда, а даже если и обманывали, то об этом я и не догадываюсь. Одетый в старый, свалянный свитер, весь в комочках то ли от старости, то ли от заношенности, фуражку, с белыми пятнами неизвестного происхождения, трико и валенки. Его очень часто видно было, особенно летом, да и весело с ним, шутки, истории его весёлой и не зря пройденной молодости не моги оставить равнодушным к его личности. Но сейчас не об этом.

— Здравствуйте,- ответил я.

— Как жизнь молодая?

— Нормально,- сказал я, не обременяя его рассказами о том, как нам – молодым – «трудно» живётся.- У вас как?

— Да вот, живу себе,- с улыбкой и задором, подмигнул мне дедушка.- А ты заметил, что у нас лампочка в подъезде перегорела?

— А как не заметил? Заметил.

— Так вот, менять иду…

— А я помогу!

— Нет, нет, ты иди. Торопишься, небось?

— Дело- то минутное.

— Ну, давай. Только ты… это, ну,- будто боялся, мычал Фёдор Иванович,- лампочку не выкидывай. Мне отдай, всяко сгодится.

— И где ж они сгодятся?- удивился я, но сделал всё, как сосед просил.

На том и разошлись. Только больно любопытно мне было, куда он эти лампочки девает? Интерес взял надо мной верх. Вышел на улицу, у подъезда бабушка Зина – подружек своих ждёт.

— Здравствуйте, Зинаида Степановна.

— Здравствуй,- нахмурившись от солнца, пробормотала бабушка Зина.

— А не знаете, зачем Фёдору Ивановичу лампочки?

Вы не подумайте, что я не мог сдержать любопытство, просто в голове не укладывалось, зачем? Да и к тому же к нему идти некрасиво получится. А вот то, что мне Зинаида Степановна встретилась – это за счастье. Несмотря на её нелюбовь общаться с нами, ничего не понимающими, молодыми, она всё и про всех знает.

— А мне откуда знать? Чтобы дома светло было, наверное,- недовольно ответила бабушка.

— Да нет же. Те, которые перегорели уже? Те- то ему зачем?

— И то верно, зачем? Он же их давно уж собирает, и когда он мне, по доброте душевной, в квартире лампочки менял, тоже себе их забрал. Вот прохвост, этакий. Лампочки на деньги всего подъезда куплены, а он все к своим рукам…- не на шутку рассердилась Зинаида Степановна.

— Так он же их сам покупает. Разве нет?

— Сам…сам.

— Так чего же вы на него злитесь тогда?

— Продает? Точно – продает! Втюхивает нерабочие лампочки людям… Экий чёрт… Он и на базар ходит каждый месяц, тогда, наверное, и приторговывает…

Зинаиду Степановну было уже не остановить. Сейчас шуму подымит, все старухи Фёдора Ивановича заклюют. Чего я только полез? Теперь и деваться некуда, надо делать что- то:

— Да нет. Что же говорите вы? Он человек порядочный, честный. Нет… Так он же недавно просил меня довести его до Пионерской. А там рядом как раз их принимают. Это он об экологии заботится, а вы: «Торгует, торгует».

— Да?

— Да.

— Ты извини, не подумала,- неловко сказала Зинаида Степановна. Честно говоря, мне и самому было неловко.

— Да ничего. Забудем.

Ушёл я тогда, но любопытства своего не утолил. Никакие мысли больше в голову и не лезут, а вдруг правда – продает? Хотя мне- то что? Дело не мое. А может жить совсем не на что? Помочь ему чем, что ли? В общем, накрутил я тогда себя так, что встал и пошёл к нему в гости, по-соседски. Торт купил, маленький, но на двоих – предостаточно и даже с излишком.

— Ещё раз здравствуйте!- сказал я дедушке, бежавшему открывать дверь, и видимо, ждавшему кого- то.

— Здравствуй,- с некоторой грустью сказал Фёдор Иванович.

— Я вам не помешал?

— Да что ты? Разве ж ты помешаешь?

— А я вот подумал, что самое время чая с тортом, а мне и не с кем угощение разделить.

— Проходи, проходи. Всегда рад гостям. На кухне уже был налитый по чашкам чай, и даже тарелки уже были поставлены.

— Вы ждёте кого?

— Нет, нет, кого мне ждать? Старый я совсем, кого если и занесёт – то либо пенсия, чему я очень рад,- снова отшутился радушный хозяин,- либо бес попутал.

Он взял чашки со стола и вылил всё в раковину, приговаривая: «Остыл уже совсем. Остыл». Потом налил свежего чая, и мы принялись за еду. Минут пять сидели молча. Только ложки стучали, и каждый стук был всё громче и громче, всё более давил на меня, будто обманываю я кого-то. А я что? Я разве обманываю? Сейчас прямо и узнаю. И только хотел начать, как меня опередили:

— А ты знаешь? Я ждал…

— И кого же?

— Внуков,- скупая слеза показалась на секундочку и тут же исчезла, растворилась в глазах дедушки.

— Да не переживайте, приедут. Не сегодня – завтра.

— Нравится мне твой настрой! Точно нравится! Только не приедут они, чего уж тут мусолить: раньше не приезжали и сегодня не приедут. А ведь ждал их, мы раньше всегда в первую субботу лета собирались. Не знаю, почему именно первая суббота, но точно знаю, традицию ещё моя мать придумала, чтобы все собирались. Но что же я о грустном? Ко мне гость пришёл, а я о грустном? Нет, так дело не пойдёт. А хочешь, я тебе кое-что покажу? Пошли, пошли скорее,- Фёдор Иванович быстро поднялся со стула и чуть ли не побежал в другую комнату. Я за ним.

— Смотри,- с диким восторгом включил свет дедушка.

Удивительно! Я знал, что люди – это нечто волшебное, но чтобы они сами творили волшебство – это на личном опыте ещё не встречал. В деревянных брусках были сделаны отверстия, небольшие, для патрона, куда лампочки вкручивают. И в них, как вы уже догадались, лампочки. Но не просто потухшие, бесполезные, а разукрашенные. То ли гуашь, то ли акварель – не разбираюсь я в этом, главное, что красиво. И так замечательно. Белые, жёлтые, красные, синие и зелёные – многообразие цветов, с узорами, да какими? Тонкие линии, которые я бы и за час работы не вывел, маленькие листочки, цветочки, где- то даже бабочек видел. Какие и гжелью разукрашены, какие – просто маленькие куколки, в расписанных сарафанах. В общем, как сам он выразился, лепота.

— Ну как?- интересовался художник.

— Да это же замечательно! Как? Это всё вы?

— А ты сомневаешься?

— Нет, нет, просто не могу даже представить.

Вечер удался. Оказывается мой сосед – великолепный художник, а главное, хороший человек. Я приобрёл очень хорошего друга, и каждый день погружался теперь в этот чудесный мир и отличную компанию.