Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Мультилингвы
Категория от 14 до 17 лет
Фантастика «Зной»

Предисловие

Германия победила в Вельткриге, как называют Первую Мировую в Германии, и на правах триумфатора перекроила всю карту Европы, обложив себя марионеточными государствами со всех сторон. На осколках Российской Империи были созданы Королевство Украина, Белая Рутения, Королевство Польша, Литва, Балтийское Герцогство, и Королевство Фландрия-Валлония по ту сторону Германии. Эти государства — не более, чем доноры дешевой рабочей силы и пшеницы. Остальные государства Европы были принуждены к экономической интеграции в Миттельевропу – экономический союз Германии, созданный под эгидой взаимопомощи и выгоды.

На Западе после поражения в войне и революций, образовалась Французская, Британская и Итальянская коммуны, потерявшие все заморские владения. Последняя кстати не контролирует всех Апеннин, а выступает лишь северным осколком некогда единого государства, поделенного на сферы влияния разных Великих Держав. Так в Неаполе французы посадили на престол Бурбонов, а на Австрийском приграничье была создана Итальянская Федерация.

Но интересует нас то, что произошло в Африке. Германия реализовала Миттельафриканскую мечту, включив колонии Англии, Франции и Бельгии в свой состав, тем самым соединив свои довоенные колонии. Европейская мечта гегемонии в Африке осуществилась: бриллианты, каучуки, кофе, чаи, нефть, гигантские залежи всего, чего только можно представить, шкуры самых экзотических зверей, бивни слонов и остальные прелести Черного континента теперь стекались только в одно место – Берлин. Однако скоро эта мечта обернулась кошмаром: в качестве штатгальтера в Дар-Эс-Салам был отправлен Герман Геринг. Это было хороший способ избавиться от него и его быстро набирающей популярность националистической партией. Геринг потерял возможность стать рейхсканцлером Германии, а партия осталась без лидера, однако это ничуть не остудило его пыл: он решил реализовать свои мечты в Африке, раз его туда отправили. Вместе с ним Миттельафрика пополнилась его партийцами, мечтавшими теперь создать Германию в Африке. Официально была принята политика германизации, гласившая: это немецкая колония для немцев, а значит, должны быть выжиты все кроме немцев. Однако решение этой задачи было быстро заглушено салютами, пирами, охотой, полетами над сафари, звоном драгоценностей и жизнью в роскошных дворцах, но Герман Геринг никогда не отпускал эту идею и всё принимался устанавливать новый Африканский порядок.

Глава 1

Зной был уже везде, хотя было только девять утра. Разве что в командном пункте, находящимся под землей, было прохладно. Только изредка заходивший теплый воздух заставлял сидящих в пункте офицеров вспоминать о своем незавидном положении. Кого-то из них отправили сюда из-за плохого несения службы в метрополии, кто обвинял невзлюбившего его офицера, кто воспринимал свое положение со стоицизмом, а кто-то даже радовался африканскому сафари и свободе. Большинство из них понимали, что им нужно здесь служить добросовестно: для одних, чтобы выслужиться и вернуться в Фатерланд, для других, пройти божие испытание, третьим получить почести, а кто-то своим старанием хотел помочь глиняному колосу на соломенных ногах выстоять, отстоять честь Кайзера и всей Германской Империи.

Людей в пункте было немного, за вычетом тех, что постоянно бегали из пункта и обратно. Эти гонцы заставляли теплый воздух проникать внутрь прохладного помещения, что, конечно, злило офицеров, сидящих в нем постоянно:

—Новости с южного направления, — унтер-офицер аскари уронил на стол усатого и усталого полковника средних лет небольшую папку.

—Отлично, когда связиста посадят прямо сюда? — почти огрызнулся полковник, смотря искоса на унтер-офицера.

—В ближайшее время, я думаю… Герр Штейнберг, — быстро проговорил негр и вышел из пункта.

Полковник Штейнберг приподнял папку, несколько секунд посмотрел на неё и придвинул к себе. Эту папку очень ждали, и когда Штейнберг взял её, все в штабе глянули на него. В самой папке были отчеты о продвижении войск генерала Краута в глубь Португальской Анголы со стороны Зюдвестафрики (немецкой Намибии). Вместе с форменными документами было письмо от генерала: «От генерала Георга Краута в оперативный штаб.

Наступление идет хорошо, но возникают проблемы. Португальские силы малочисленны, и их коммуникации и логистику подрывают партизаны, однако и с нашими происходит тоже. Они подкупают банды негров, и те саботируют наши тыловые структуры. Снаряжение быстро выходит из строя из-за тяжелых условий: сильная жара, пыль и грязь, которая попадает во все доступные и недоступные части техники и оружия. Катастрофическая нехватка людей. Мобилизуйте аскари и отправьте сюда, их хватит с головой прикрыть тылы. Рассчитываем на получение данных о противниках в секторе от самолетов разведчиков.

Подпись, Георг Краут.»

Судя по самим отчетам, армии Миттельафрики осталось три дня до Нового Лиссабона по прямой, потерь же было всего около сотни. Это очень обрадовало полковника, и он с приливом бодрости, что на работе с ним случалось редко, положил отчет на стол и приказал принести справки по самолетам в Юго-западном регионе. Вдруг в штаб зашел Эрих фон Гёбниц.

Эрих фон Гёбниц был отставным полковником авиации 43 лет возрастом и выслугой в 25 лет. Несмотря на малый чин, в офицерском кругу его знали все генералы и относились с почтением. Улыбка никогда не сходила с его усатого, радостного и голубоглазого лица, она была запоминающейся, как его французские усы. Его называли лицом компании, и вот теперь оно было в штабе. Когда он зашел, никто не обратил внимание: на заходящих перестали поднимать глаза сидящие, предпочитая не отрываться от документов. Каждый сидящий знал, что кто-то зашел и подавляющей мыслью всех сидящих была, чтобы новый документ был не для него.

Эрих фон Гёбниц прошел внутрь и оглядел все помещение. Вдруг он увидел старого знакомого, полковника Штейнберга, и, направившись к нему, воскликнул:

—Это же сам Курт Штейнберг! Сколько лет, сколько зим! — пожал он руку вставшему из-за стола Курту. — Как у тебя дела? Не отвлекаю?

—Нет-нет! Дела вот потихоньку идут… — потрясённо ответил полковник с удивлёнными глазами. — А вы здесь какими судьбами?

—Устал в Дар-Эс-Саламе ничего не делать, долг перед отечеством зовет. Не зря же я получал за храбрость награды, а храбрый, он, как известно, храбрый всегда и везде. Вот решил на фронт поехать, участие принять.

—Сразу в пекло? — ответил Курт с улыбкой.

—Ну, конечно. Немного посмотрю, что тут у вас в штабе, и в самолет.

—Ох, тут как раз генерал Краут писал, что ему разведка с воздуха нужна. Мы выделим биплан, и вы разведку с воздуха организуете ему. Вот он удивиться, что у него снимки Эриха Гёбница.

—Последний раз такие были у меня с полей Шампани… Так вы меня одного за всю помощь генералу Крауту хотите выдать? — ирония пронизала улыбку Эриха.

—Вы меня рассмешили, — Полковник подошел к карте, повешенной на стене. За ним пошел Гёбниц. — Нет, конечно, мы ещё пошлем. Дело в том, что у нас мало аэродромов. А что говорить про пилотов, которые здесь появляются, только чтобы в Дар-Эс-Саламе развлекаться.

—Ну-ну, — с улыбкой отреагировал Эрих.

—Мы построили в Олуконде авиабазу, должна быть уже полностью готова, — Курт показал указкой на карте место прямо на границе с Анголой. — Это обеспечит нам возможность летать над всем югом Анголы… Но кому летать?

—Понимаю, Штейнберг. Я попробую привлечь сюда пилотов. И биплан мне не нужен, я на своем самолете прилетел.

—Отлично. — торжественно сказал Курт и отошел от карты. — Вы когда приступать собираетесь?

—Завтра же!

—Мы приготовим ваш самолет… Какой ваш самолет?

—Хэншель сто двадцать третий.

—Ровно в семь утра Хэншель будет заправлен и готов… Вы тут давно?

—Может, час… — он посмотрел на часы, — без двадцати трех минут час. Я буквально вот только прилетел.

—Давайте так, у меня дел ещё много, я, к сожалению, смогу поговорить с вами только вечером. Я вам выделю кого-нибудь, он вам покажет базу.

—Отлично, давайте.

Полковник Штейнберг подозвал первого попавшегося унтер-офицера и приказал показать Эриху город, и в конце дом, где живут старшие офицеры. Унтер-офицер Йозеф Регельштубе пошел из штаба, и за ним Эрих.

Глава 2

Эрих уже, казалось, отвык от кровожадного зноя на земле, пробыв в штабе десять минут. Поднявшись из подвала, теплый воздух выдул из головы все другие мысли, которые возникли после встречи со старым знакомым.

—У вас всегда так жарко или это подарок небес на мое прибытие сюда? — спросил Эрих у выделенного ему унтер-офицера.

—К сожалению, всегда, герр Гёбниц.

В голове Эриха, успевшего привыкнуть к льстящему использованию слова «герр» в Дар-Эс-Саламе, проскользнула мысль о том, чтобы попросить унтер-офицера отказаться от формальностей. Он задумался:

“Формальность. Формальность иерархии. А если от неё отказаться? Формальность — это норма оформления межличностных отношений внутри какой-то доктрины… внутри иерархии, а отказаться от неё? Армия равных или орда? Нет, без руководителей, ничего никогда не происходило. Естественная нужда в упрощенной координации, мудрого кормчего, и может нужды в ведении и отказа от ответственности? Офицеры в равной армии? Если только выборные. Выборные офицеры? Не у большевиков ли они были? Вот и бардак же они устроили, всем фронтом внутрь их лесов шли наши без сопротивления. Невозможно равенство в армии, армия должна быть машиной. А в обществе? Общество ни с кем не воюет. Или воюет? Жизнь или сражение за жизнь? Можно ли назвать все, что мы делаем в ходе жизни борьбой со смертью? Еда для сытости, образование для ума, технологии для изоляции от угроз, упрощения жизни, медицина, экономика для обеспечения всего предыдущего и государство для обеспечения экономики и безопасности?”

На входе в подвал на первом этаже стоят два солдата и охраняют его. Эрих вместе с Йозефом прошли мимо них и повернули налево, прошли ещё несколько шагов, и перед ними открылся зал. Можно был бы сказать, что это типичный мюнхенский дом, если бы здесь не было так жарко, Бавария находилась не в тысячах километров отсюда, и военнослужащие не наполняли все пространство. Судя по всему, это был дом немецких поселенцев, коих в Зюдвестафрике было достаточно много.

—Это дом семьи Брандт, они здесь до сих пор живут, но добровольно отдали весь первый этаж на нужды армии. Здесь живет полковник Штейнберг, он в той дальней комнате спит, — Йозеф показал в левый коридор, идущий из зала. — Там же рядом лестница на второй этаж. На завтрак, обед и ужин Катерина Брандт спускается и готовит еду. Она всегда готовит ещё и Штейнбергу, иногда угощает разных других офицеров.

—Гостеприимно, — добавил Эрих.

—Да. Пойдемте на улицу.

Они пошли к выходу.

—Семья, прямо сказать, патриотов! — Эрих заметил портрет Вильгельма 2 в прихожей, после чего они вышли на улицу.

На улице они заметили ещё двух солдат, охраняющих вход в дом, но что было еще более заметно, это солнце. Оно выжигало на лицах людей желание вернуться домой, где есть леса, трава и дождь. Но желание растворялось временем, и становилось лишь призрачным этапом жизни, который начнется когда-то после окончания службы.

Перед Йозефом с Эрихом открылась картина квадратной облагороженной площади с деревьями и со статуей Лотара фон Трота посредине. По площади гуляли как гражданские, так и военные: некоторые сидели на скамейке, некоторые просто через него шли. Абсолютно всем нравилось быть в этом, наверно, единственном зеленом месте в ближайших сотнях километров.

—Это главная площадь, герр Гёбниц. Здесь находятся административные здания и наш штаб. Так же здесь находятся дома офицеров. Давайте быстро пройдемся, а потом я покажу вам склады и солдатские казармы.

—Давайте.

Они пошли в обход парка, смотря каждое здание, расположенное на главной площади.

«Это мэрия… Это дом офицеров… Это хороший отель, реквизированный под дом офицеров… Это трактир, номера в нем тоже реквизированы для офицеров, вечера тут интересные… Это церковь… (Они переходили дорогу) Дальше по дороге рынок… Тут банк…»

Они почти обошли почти всю площадь по кругу, но повернули на право и пошли по дороге от площади.

—Тут находится склад, — Йозеф показал на комплекс зданий, ограждённых забором с колючей проволокой, которое охранял один наряд. — Отсюда снаряжение отправляется прямо на фронт. Каждый понедельник должно заезжать новое оружие, а каждый четверг уезжать.

—Т.е. не каждый заезжает.

—Далеко не каждый.

Они ещё чуть прошли параллельно складу, и справа открылся вид казарм.

—Отсюда люди отправляются прямо на фронт, но людей меньше, чем оружия, и заезжают они сюда редко. Если в две недели появляются десяток новых солдат, уже хорошо.

—Немцев?

—Нет, аскари, — удивленно ответил Йозеф. — Все немцы уже мобилизованы.

—А из семьи Брандт тоже?

—Да, у них мы мобилизовали сына. Конрад зовут. Служит сейчас у генерала Краута.

—Сколько лет?

—Восемнадцать.

—М-да… Такими способами Геринг никогда своих целей не добьется.

—Вы о чем?

—Германизировать Миттельафрику надо. А как мы её германизируем, если всех немцев отправим умирать?

—Тоже верно… Однако тут больше ничего нет. Посмотрим фермерские хозяйства или вы заселяться хотите?

—Просто покажите, где хозяйства находятся, и пойдем уже на квартиру.

—Хорошо.

Они повернули направо и пошли через казармы к другой дороге, ведущей из города. Проходя казармы, Эрих заметил, что они действительно пустые.

—Сколько здесь сейчас тут солдат?

—Четырнадцать человек.

—Где они?

—Они?.. гуляют. Их слишком мало, чтобы отправить как подкрепление на фронт. Вот сотня соберется, и отправим.

—Последний раз вы когда сотню отправляли? Сколько вы её собирали?

—Десять дней назад. Собирали их две недели.

—Это плохо.

—Не так уж плохо на самом деле. Дело в том, что тех, кого можно мобилизовать, в основном отправляют на северный фронт с Анголой на Луанду или в Мозамбик. Главнокомандующий распорядился сфокусировать наступление на Мозамбике, как на угрозу Дар-Эс-Саламу. А Луанда — это единственный крупный порт в Анголе. Генштаб рассчитывает быстрым броском на Луанду перекрыть всё португальское снабжение.

—Ясно. А ты давно служишь?

—Я здесь родился, а тут ты либо работаешь на ферме, либо служишь. Доить коров мне не нравилось, собирать хлопок тоже, и с детства я хотел пойти в армию. Мой отец тоже был солдатом, воевал в Вельткриге, собственно, поэтому ему дали здесь землю после войны, и моя семья сюда перебралась. Я понимаю свой долг перед страной, и теперь я служу Отечеству, помогаю ему и прославляю его, а сам занимаюсь любимым делом…

Разговор закончился, а вслед за ним казармы. Ещё небольшой путь нужно было пройти по пустой с обеих сторон тропинке до дороги, ведущей к фермам, но, чтобы их увидеть, идти до дороги не пришлось. Пару ферм можно было уже увидеть, идя по этой тропинке, чем и воспользовался Йозеф.

—Вот там фермы, — он остановился и посмотрел на виднеющиеся хозяйства в семистах метрах отсюда. Эрих тоже остановился и взглянул туда. — Идем смотреть вашу комнату?

—Определенно… Ужасно жарко, — сказал Эрих и вытер пот со лба. — Там ферма и твоей семьи?

—Да.

—Как там дела идут?

—Хорошо. Городские власти начали закупать кукурузу и рис за невероятные цены, из-за этого мы смогли купить новую землю и новое оборудование. Хозяйство растет…

Утомленные жарой Эрих и Йозеф замолкли и уже скоро дошли до дороги, после чего повернули в сторону главной площади.

Рудой Эрик Александрович
Возраст: 16 лет
Дата рождения: 23.01.2006
Место учебы: Гимназия Лика
Страна: Казахстан
Регион: Алма-Атинская обл.
Город: Алматы (Алма-Ата)