В китайском городке Чжоучжуан жила любопытная и мечтательная девочка Мэн Ци. После школы она часто заглядывала в книжный магазин. В 14 лет она увлекалась литературой и писательством. В этот раз её внимание привлекла одинокая, явно новая книга на полке.
– Что это за книга? Не видела её прежне на этой полке, – промолвила Мэн Ци.
Пожилая женщина взяла книгу с полки и повернула к ней
– «Судьбы на шелковом пути», буквально сегодня завезли! Говорят, что их только начали выпускать, вроде как неизвестный автор! – блаженно сказала консультант Хайчэн.
Посмотрев на обложку книги, девочка так и хотела приобрести её. Яркие персонажи, одетые в типичные платья эпохи династии Цин.
– Беру! – с лёгкой энергичностью, перебив, ответила Мэн Ци и выхватила книгу.
Купив книгу и попрощавшись с Хайчэн, Мэн Ци побежала домой. Там она переодела школьную чёрно-белую форму в свой обычный нежно-белый костюм и, отложив дела, сразу же села читать.
– Она… уникальная? – вспоминая момент, когда сама Мэн Ци, впервые увидев её на полке, не смогла отвести взгляд, пришлось задуматься. Ведь она была в единственном экземпляре, и никто бы не стал выставлять что-то на продажу всего одной штукой.
– Я просто путаю себя в своих же мыслях, – решила она и, открыв предисловие, начала читать.
Сюжет был завораживающим. В нём описывались выдуманные истории древнего Китая, о девушке фармацевте, имеющей собственный магазинчик, и генерале армии «Стражи империи» Юнь Фэй, служащем при императоре. Сюжет настолько увлёк Мэн Ци, что та не заметила, как наступил поздний вечер. Внезапно в комнату зашла мама…
– Мэн Ци, ты время видела? Уже как полдвенадцатого! Не думала ложиться спать? – сказала она, с осуждением рассматривая девочку, сидящую за письменным столом с книгой в руке и единственным источником света – светильником, стоявшим в углу стола.
– Мам, осталось совсем немного! Героиня только поняла, кого на самом деле искала всё это время! Я не могу просто взять и закрыть! – её взгляд был затуманенный, но в нём был виден неподдельный интерес.
Её мама Яэ Ци, вздыхая, но с любопытством подойдя и заглянув в книгу сказала:
– Опять всё те же романы? Мэн Ци, уже полночь. А завтра снова в школу рано утром.
– Это не роман, это очень тонкая проза, — закладывая страницу пальцем пробормотала Мэн Ци.
– Ты как я в молодости. Мой папа, твой дедушка, говорил: «Книги — они как сон, от них ни кнутом, ни пряником», — сказала она, садясь на кровать.– Ладно, дочитывай. Но потом сразу спать, без разговоров! – её голос смягчился. – И свет в комнате включи, нельзя же в темноте при одной лишь лампе. – Яэ Ци встала, но задержалась в двери. – А то будешь, как я, в очках по дому ходить. Спокойной ночи, доченька.
– Спокойной ночи… И спасибо, что понимаешь.
Мама лишь слабо улыбнулась и вышла, закрыв за собой дверь. Мэн Ци снова осталась наедине с книгой и своими мыслями. Закончив читать, она поставила её обратно на полку. Легла на кровать и уснула моментально.
Но открыв глаза, Мэн Ци увидела не комнату, а лес с тропинкой в никуда. На ней был не домашний наряд, а изысканное традиционное платье с королевской грацией: прозрачные рукава, слоистая чёрно-красная юбка с золотыми кисточками, вышитый золотой пояс, драгоценный головной убор, серьги, ожерелье, а в руке — корзина с цветами и травами. Странно и роскошно, словно не в своём теле. Через пять минут она поняла: она попала в рассказ, прочитанный перед сном. Старая булыжная дорога вела к столице. Идя по ней, она (уже как Сяо Юэ) видела, как лес расступается, открывая вечерние огни города. Почти у спуска она заметила мужчину, лежавшего ничком на земле.
– Точно кто-то из высших чинов! – подумала она.
Мэн Ци перевернула мужчину. На нём был приталенный пиджак с вышивкой в стиле барокко, чёрный жилет с золотым кантом, брюки, рубашка, перчатки и ярко-золотой шёлковый галстук. Длинная чёрная мантия величественно лежала на земле. У мужчины были короткие растрёпанные чёрные волосы, тёмные брови, прямой нос, розовые губы, несколько серебряных колец в правом ухе и маленькая родинка под правым глазом.
– Это точно генерал Юнь Фэй! – вскрикнула Мэн.
Вдруг она заметила рану на его плече. К счастью, героиня всегда носила с собой всё необходимое для первой помощи. Мэн Ци наклонилась и перевязала рану, а через пару мгновений взвалила мужчину на плечи. Было тяжело, но терпимо. Вспомнив сюжет, через полчаса она принесла генерала в свою фанзу. Семья застыла в недоумении, но девушка, даже не разувшись, поставила корзину на пол и бросилась в гостевую комнату — ведь для сюжета он был одной из главных фигур. Вскоре она привела его в чувство, но заметила, что мужчина просто спит. Отвернувшись, Мэн Ци увидела в дверях младшую сестрёнку Мин Юэ, которая смотрела на них с явным интересом.
– Сяо… Кто это? Почему он весь испачкан? Он потерялся? – встревожено сказала сестрёнка.
– Тсс… – прошипела Мэн. — Он ранен, ему нужен отдых.
Мин Юэ тихонько подошла на цыпочках и наклонила голову.
– Ты его нашла, потому что он красивый? А он будет теперь жить у нас? А он кушать хочет?
– Я нашла его около дорожки в лесу, пока собирала украшения. Он был совсем без сил. Я не могла его бросить, — прошептала Мэн Ци, слабо улыбаясь
– А если он проснётся и укусит? Мама говорила, незнакомых дядей нельзя домой звать… – хлопая ресницами ответила Мин Юэ.
– Не укусит. Он просто заболел и устал, – сказала Мэн, едва сдерживая смех.
Мин Юэ задумчиво ткнула пальчиком в одеяло,
– Тогда я ему принесу мандаринку. Когда я болела, мне мандаринка помогала… Только тихонько, да? – она повернулась и бесшумно, на цыпочках, убежала, бормоча себе под нос. – И ещё ложечку мёда. И игрушечного зайчика, чтобы не страшно было.
Вернувшись буквально через минуту, Мин прижимала к себе все те предметы, о которых как-то неразборчиво бормотала.
– Вот! Смотри, я всё принесла. А он уже проснулся? – протяжно прошептала она, вытягивая шею, чтобы разглядеть состояние мужчины.
– Нет, ещё нет. Слушай, Мин, ты очень добрая, но сейчас лучше не тревожить его. Даже запахи и звуки могут помешать.
– Но я же тихая!.. Я могу посидеть в углу, как мышка! – надув губы, якобы изображая «обиду», пробормотала маленькая девчонка.
Мэн Ци опустилась на корточки перед Мин Юэ, держась с малышкой на одном уровне. В сознании гуляло два мнения, но всё же она ответила.
– Ты самая лучшая мышка на свете, но даже мышки иногда пищат.
Мин Юэ всё-таки сделала шаг к выходу, но вдруг замерла. В воздухе повисла тишина.
– А он не умрёт?
– Нет. Не дам, – уверенно ответила Мэн.
Мин Юэ на секунду задержала взгляд, затем кивнула и ушла, бормоча себе под нос. Дверь закрылась. Мэн Ци посидела рядом с кроватью, вздохнула и вышла, оставив мужчину одного.
Ночь опустилась на фанзу тихо, как вор. Луна спряталась за тучи, звёзды затаили дыхание, ветер не шевелил бамбук — мир замер.
Утром, едва взошло солнце, девушка прокралась в комнату к генералу Юнь Фэю, но кровать оказалась пуста. Мужчина пропал — этого не должно было случиться по сюжету. Линия действий нарушилась, и будущее стало непредсказуемым.
Мэн Ци села на кровать, вспоминая детали сюжета. Дверь скрипнула. На пороге появилась Мин Юэ в ночной рубашке, растрёпанная, с дымящейся кружкой молока в руках. Она осторожно ступала босыми ногами по холодному полу.
– Сестра, я принесла… – начала она и вдруг замерла.
В комнате было пусто. Циновка, на которой вчера лежал «странный дядя», была неаккуратно расстелена, словно кто-то, не вникая в суть ситуации, сбежал, оставив от себя лишь складки на постели. А Мэн Ци сидела у стены, поджав ноги, и смотрела в одну точку на полу.
– Сестрёнка?… – позвала она шёпотом. – А где тот дядя? Он уже ушел? Или ты его выгнала?
Мэн Ци не ответила. Её взгляд был устремлён внутрь себя, туда, куда Мин не могла за ним последовать. Девочка наклонила голову, присела рядом на корточки и заглянула сестре в лицо.
– Чего молчишь??? – Мин потрогала её за руку. – Он тебя обидел? Я маме скажу, если что…
Мэн Ци медленно повернула голову, будто возвращаясь из очень далёкого места. Посмотрела на сестру и слабо улыбнулась.
– Нет, – сказала тихо. – Не обидел. Просто… ушёл.
– А я знала! Я должна была следить за ним всю ночь, чтобы этот дурачок не ушёл не вовремя! Съела бы его прям на месте!
Мин Юэ нахмурилась, потом пожала плечами и кивнула на кружку:
– Молоко остынет. Пей давай. А дядя… ну и ладно. Может, он вообще невкусный был.
Мэн Ци на секунду остановилась, глядя на сестру, потом развернулась и вышла, шепнув на прощание:
– Ты только не грусти. Я тебе завтра ещё принесу. С мёдом.
Мэн слегка улыбнулась — эта девочка за пару часов подарила ей тепло родственной души, которого у неё никогда не было. Дверь закрылась, и Мэн Ци осталась одна с мыслями, которых Мин не смогла бы понять. Пустота сгустилась, как вода перед штормом. Она машинально обвела взглядом комнату… и вдруг вспомнила строчку из рассказа: о генерале, которого все боялись. «Стоял посреди пепелища белый, как первый снег на нефрите. Холодный, твёрдый до хруста, но внутри трещина в виде человека». И ещё: «Нефрит не греет, но оберегает. Только дурак вместо щита носит его как украшение». Мэн Ци резко выпрямилась. Генерал в той истории потерял не битву — он потерял себя. А незадолго до конца ему подарили нефритовую подвеску, а он выбросил её, сказав: «Безделушка».
Но если она внутри рассказа, значит, всё можно переписать. Нефрит нужен не генералу. Он нужен ей, чтобы разорвать петлю сюжета, избежав плохого конца, и вернуться домой.
– Вот почему ушёл «странный дядя», – прошептала Мэн, глядя на смятую циновку. – Я должна найти нефрит не для него. Я должна понять, что генерал – это я.
Она закрыла глаза и почувствовала холодную тяжесть у горла, хотя на шее ничего не было. Только память о прочитанном сравнении: «нефрит не боится огня, не трескается от мороза. Таким был бы генерал, если бы не одна трещина». Открыв глаза, Мэн Ци взяла кружку с молоком, но пить не стала – просто сжала пальцы.
– Мин, – тихо позвала она, зная, что сестра не услышит. – Спасибо за тепло. Но мне теперь в холод.
Нефрит должен быть холодным. Иначе он не спасёт того, кто уже давно превратился в камень.
Отправившись в тан (аптека той эпохи) Мэн рассказала своей подруге Лань И, по совместительству коллеге, про потребность в королевском нефрите.
– Нефритовый генерал? – подруга на мгновение замерла над ступкой с лекарствами. – Ты про того, из династии Цин? Его же… вроде как прокляли.
– Не прокляли, – тихо поправила Мэн. – Сравнили с нефритом. А значит, ему нужен настоящий камень. Королевский нефрит.
Подруга хмыкнула, но спорить не стала – привыкла к странностям Сяо. Только кивнула в сторону стеллажа с травами:
– Если тебе нужен нефрит, не иди во дворец сразу. Иди туда, где хранят старые записи. В городскую библиотеку. Говорят, там есть раздел нефритовых реестров: кто добывал, где продавали, кому дарили.
Мэн Ци медленно подняла глаза.
– Ты серьёзно?
– А ты когда-нибудь видела, чтобы я шутила про свитки? – подруга отвернулась к печи, но добавила вполголоса:
– Только аккуратно. Та библиотека не для живых, знаешь ли.
Мэн Ци не стала уточнять, что значит «не для живых». Она закончила с лекарствами, перетерла корни, разложила по мешочкам сушёные цветы – всё машинально, всё мимо рук. Мысли были там, за каменными стенами, где пыль пахнет столетиями, а на полках спят имена тех, кого давно нет.
Когда солнце склонилось к крышам, она сняла фартук и тихо выскользнула из тана.
Улицы древнего города уже тянулись тенями. Мэн Ци шла быстро, почти не глядя по сторонам. Вот рынок, вот колодец, вот старый мост… а за ним – массивные деревянные двери, чёрные от времени. Ни вывески, ни факелов. Только резьба: свернувшийся дракон, сжимающий в лапах нефритовую печать.
Библиотека. Мэн положила ладонь на холодное дерево.
– Впусти, – прошептала она. – Мне нужно узнать, что на самом деле скрывается в этом камне.
Дверь не скрипнула — она просто открылась, будто всё это время ждала. Девушка шагнула внутрь, и темнота поглотила её: мягкая, как нефритовая пыль, и тяжёлая, как память о генерале, которого ещё никто не спас.
Внутри не было окон и свечей, но стены сами источали бледный нефритовый свет. Десятки тысяч свитков парили, медленно вращаясь в воздухе. Пахло сушёными хризантемами и горькой полынью. В центре каменный дракон держал в лапах раскрытую книгу с чистыми страницами — на них проступали иероглифы, если всматриваться. Это была библиотека незаконченных историй.
– Мне нужен раздел нефритовых реестров, – прошептала она в пустоту.
И воздух заколыхался. Один из парящих свитков плавно спустилась к ней, открывая тома в переплётах из тёплой яшмы. На корешке первого золотом горело: «Перечень нефритов, предназначенных тем, кто стал камнем.
Мэн Ци протянула руку – и палец коснулся холодной, живой, пульсирующей поверхности. А по ту сторону зеленоватого света ей вдруг почудилось, что кто-то смотрит на неё из самой глубокой тени. Без злобы. Без надежды. Просто ждёт. Когда Мэн Ци начала читать, сюжет этого мира начал раскрываться ей с другой стороны. С романтических мечтаний на загадку империи и необычном «императорском нефрите».
«Запись седьмая. Безымянный полководец эпохи Тан».
«Запись двенадцатая. Ритуалы, географический указатель, символы».
«Последняя запись. Тайна дворца». Незаконченная…
Мэн закрыла книгу. Зеленоватый свет дрогнул, словно выдохнул вместе с ней. Она встала, и каменный пол под ногами снова пошёл рябью – но теперь в обратную сторону, выталкивая её к выходу.
Свитки на мгновение замерли, а потом продолжили медленно вращаться, будто её уход ничего не менял.
Дверь открылась сама – и Мэн Ци шагнула из полумрака в холодный вечерний воздух. За спиной неслышно захлопнулось тяжёлое дерево.
Она вернулась той же дорогой — мимо старого каменного моста, серого колодца, поросшего мхом, и постепенно пустеющего рынка. Под мышкой она держала тонкую тетрадь с выписками из загадочной библиотеки, где хранились незаконченные истории.
В комнате всё было по-прежнему: неровно лежала циновка, пустая кружка стояла на полу. Мин Юэ уже спала. Мэн Ци не сомкнула глаз всю ночь. Она сидела у стены, глядя в одну точку, где таял лунный свет. Мысли возвращались к трём местам: Белый Колодец Затмения, Павильон Вечного Молчания, Гора Застывшего Облака — а ещё какие-то ритуалы и два имени. За тонкой стеной ворочалась и бормотала во сне младшая сестра. Мэн вздохнула и перевела взгляд на тени уличного фонаря, которые плясали на деревянных балках потолка.
Под утро, когда первые серые лучи заглянули в комнату, тело затекло, но внутри наступила странная ясность. На кухне никого не было. Мэн Ци вышла на улицу и у ворот соседнего дома прочитала объявление, наклеенное поверх старой красной бумаги: «В императорский дворец требуется лекарь. Знание трав, пульсовая диагностика, опыт работы с благородными особами». Сердце ёкнуло. Дворец — там, где хранятся древние реестры и, возможно, тот самый нефрит. Не раздумывая, Мэн развернулась и побежала в сторону аптеки.
– Ты с ума сошла? – подруга оторвалась от перетирания корней и вытаращилась на неё. – В императорский дворец? Нас даже к воротам не подпустят!
– Но попробовать можно, – Мэн говорила быстро, почти шёпотом, но глаза горели.
Лань помолчала, потом отложила пестик, вытерла руки о форму и внимательно посмотрела на Мэн.
– Ладно, пускай. Пойдём. Но если нас выгонят, пеняй на себя.
– Договорились, – Мэн улыбнулась.
Они переглянулись, и в этом взгляде было то, что не нужно объяснять словами. Завтра на рассвете у Южных ворот.
Следующим ранним утром было прохладно. Туман стелился по земле, делая очертания стен и башен размытыми, похожими на старый рисунок, смытый дождём. Мэн пришла первой. Под глазами всё ещё лежали тени от бессонной ночи, но взгляд был собранным и острым. Лань появилась через четверть часа. У ворот уже ждали трое мужчин в добротных халатах, один старик с длинной бородой и две женщины постарше.
Всех встретил чиновник в тёмно-синем, усталый, с лицом, напоминающим застывший воск. Он повёл всех через внутренний двор в небольшой приёмный зал.
Испытание было недолгим. Каждому дали одного больного слугу из внутренних покоев. Требовалось поставить пульсовой диагноз и предложить точный травяной рецепт. Мэн же определила три корня из закрытой коробочки на ощупь и по запаху. Из всех претендентов осталось только трое: Мэн, Лань и старик с бородой.
Ночью дворец затих. Не слышно было ни шагов стражи, ни голосов прислуги, только ветер гулял по пустым галереям, завывая в щелях деревянных стен. Мэн Ци не спала. Она сидела на циновке в своей маленькой комнате, перебирая в голове план, который складывался весь день.
Нефрит был не в сокровищнице. Об этом говорилось в одной из записей: «Последний владелец не принял камень. С тех пор нефрит лежит там, где хранятся вещи умерших императоров». Туда никто не ходил. Боялись.
Она дождалась, когда свеча догорит до половины, встала, бесшумно накинула тёмный халат и выскользнула за дверь. Комната Лань была через две двери. Мэн постучала коротко: три удара, пауза, два. Свой знак. Лань открыла почти сразу, будто ждала её.
– Ты чего? – прошептала она, но уже натягивала обувь.
– Мне нужен камень, нефрит. Запретное крыло. Там нет стражи, потому что никто не суётся. Но есть три зала. В первом — ловушка для тех, кто не знает запахов. Во втором — лабиринт. В третьем — камень. Ты пойдёшь со мной, – Мэн сказала чётко, не давая выбора.
Лань усмехнулась, но спорить не стала.
Дверь в запретное крыло оказалась не заперта, только прикрыта тяжёлой шерстяной шторой, пахнущей пылью и тлением. Мэн отодвинула её, и в нос ударило сразу три запаха: свежая выпечка, полынь и что-то сладкое, приторное, как перезрелые груши.
– Не дыши, – приказала Мэн, зажимая нос рукавом. – Сладкое — это сонный дурман. Если вдохнуть — упадёшь и не проснёшься до утра.
Они прошли, задерживая дыхание, переступая через разбросанные по полу лепестки засохших цветов. За дверью оказался узкий коридор, и там воздух снова стал чистым. Обе жадно вздохнули.
За следующей дверью было темно. Мэн достала маленький масляный фонарик, который прихватила с собой, дала Лань, а ещё один оставила себе. Свет выхватил бесконечные стеллажи, уходящие вверх до потолка. Между ними были узкие проходы, одинаковые, как близнецы.
– Лабиринт, – констатировала Лань. – И без нити Ариадны мы тут до утра проплутаем.
Мэн Ци полезла за пазуху и вытащила тетрадь.
– Я запомнила путь. «Три левых поворота, потом прямо, мимо стеллажа с тигриными костями, потом направо, где третий стеллаж сломан».
Она повела Лань за собой, шепча счёт: раз, два, три, стоп. Там, где был сломанный стеллаж, они повернули. Потом ещё раз. Один раз пришлось вернуться. Лань ошиблась и чуть не свернула не туда.
Время тянулось медленно. Но, в конце концов, они упёрлись в дверь, обитую чёрным шёлком. Лань толкнула её, та не поддалась. Толкнула сильнее — бесполезно.
– Заперто, – выдохнула она.
Мэн обошла дверь, провела пальцами по косяку, заглянула в щель. Потом вдруг надавила на доску справа – та поддалась, и внутри что-то щёлкнуло.
– Не замок, задвижка с той стороны. Но дерево гнилое. Лань, вместе.
Они налегли плечами, дверь поддалась с тоскливым скрипом. Внутри было пусто. Совсем. Только в центре зала, на низком алтаре из чёрного камня, лежала небольшая шкатулка без резьбы и без украшений. Обычная, тёмная, почти незаметная. Мэн шагнула вперёд, но Лань схватила её за руку.
– Подожди. Ты уверена, что там нет ловушки? Брось что-нибудь.
Мэн Ци оторвала пуговицу от халата и кинула на пол перед алтарём. Пуговица упала — и в то же время из стен вылетели тонкие, шипевшие иглы, вонзившись в то место, где только что стояла девушка.
– Обойдём, слева есть промежуток. Иглы бьют только прямо. Если прижаться к стене и идти боком… У нас нет выбора.
Мэн двинулась первой. Прижалась спиной к холодной стене, сделала шаг, потом ещё. Лань шла же ней, зажмурившись, и молилась всем богам, которых знала. Но они прошли.
Мэн взяла шкатулку. Та оказалась тёплой, неожиданно тёплой для камня, который столько лет лежал в заброшенном зале. Она открыла крышку. Внутри, на красном бархате, лежал нефрит. Маленький, зелёный, с прожилками, точь-в-точь как в описании из библиотеки.
– Есть, — прошептала она. – Я нашла.
Лань выдохнула тихо, стараясь не шуметь.
– А теперь давай убираться отсюда, пока нас не нашли.
Они побежали обратно. Через лабиринт – теперь быстрее, потому что путь был знаком. Через зал с запахами – зажав нос. Через узкий проход, где Лань снова зацепилась. Они разбежались по комнатам, всё так же стараясь не шуметь, и притихли. Мэн Ци сжала нефрит в кулаке. Камень был холодным, но вокруг неё вдруг разлилось тепло такое, какого она не чувствовала с того самого дня, когда исчез «странный дядя». Они вернулись по комнатам, когда за окном ещё было темно. Лань сразу рухнула на циновку и закрыла глаза, бормоча что-то про «завтра разберёмся». Но Мэн Ци не могла спать. Нефрит лежал на столе, завёрнутый в кусок тёмной ткани, и, казалось, светился изнутри слабым, зелёным, живым светом.
Она села напротив, положила руки по бокам от камня и закрыла глаза. В голове всплыли строки из библиотечной книги, те, которые теперь вдруг обели смысл: «Нефрит помнит того, кто его коснулся. Но открывает путь только тому, кто коснулся его с пустыми руками и полным сердцем. Ритуал: 01:00, когда луна смотрит в воду. Ни свечей. Ни слов. Только камень и тишина».
Мэн открыла глаза. Луна за окном висела высоко. Колодца рядом не было, но был таз с водой, его оставили на утро, чтобы умыться.
– Сойдёт, – прошептала она.
Осторожно, чтобы не разбудить соседей, Мэн Ци вышла во внутренний дворик, маленький, заросший мхом, с одним старым деревом посередине. Поставила таз с водой так, чтобы в нём отражалось небо. Луна легла на водную гладь белым пятном.
Она развернула ткань, достала нефрит и положила его на край таза так, чтобы камень касался воды, но не тонул.
– Я не знаю твоего имени, – тихо сказала Мэн Ци, обращаясь к камню. – И не знаю, чей ты на самом деле. Но меня здесь быть не должно. Я пришла из другого мира. И хочу вернуться.
Нефрит не ответил. Но вода в тазу вдруг перестала быть неподвижной, пошли круги, хотя ветра не было.
Мэн сжала кулаки. «Чтобы вернуться, нужно представить свой мир так ясно, как будто ты уже в нём. Запах. Звук. Одно лицо. И трижды нажать на камень большим пальцем, с каждым нажатием приближаясь к себе настоящей».
Она закрыла глаза. Представила свою старую комнату. Не ту, где жила сейчас, а ту, настоящую. Серые обои. Ноутбук на столе. Чашку с ароматным чаем. Мамин голос из кухни: «Ты будешь есть?»
Большой палец нажал на нефрит – раз. Стены дрогнули. Луна в тазу моргнула, как глаз.
– Ещё, – прошептала Мэн Ци.
Предстала запах – чай, старая книга, дождь за окном. Те ощущения, которые она почти забыла, но которые были её.
Второе нажатие. Вода в тазу закипела. Нефрит засветился ярче, и вокруг Мэн пошёл зелёный туман, густой, холодный, обжигающий руки. Она собрала последние силы. Представила звук – шаги за дверью, стук клавиш, своё собственное дыхание.
Третье нажатие. Мир раскололся. Она услышала крик Лань – далёкий, будто с того берега реки: «Сяо? Сяо!» – а потом тишина.
Мэн Ци открыла глаза. Она лежала на полу. На настоящем полу – ламинат, холодный, но родной. В комнате пахло освежителем и старыми книгами. На столе мигал ноутбук, странно, ведь его никто не включал. Мэн медленно села, разжав кулак. Нефрит всё ещё был с ней, маленький, тёплый, почти живой. За окном светало. Но не над древним Китаем. Над его реальностью.
– Я вернулась? – спросила она сама себя вслух, и голос прозвучал хрипло, как будто она не говорила много лет.
Нефрит чуть заметно пульсировал в ладони. Мэн Ци посмотрела на него, потом на открытый на ноутбуке файл – рассказ с её историей из совсем другой жизни. На экране мигал курсор, и в строке последнего предложения стояла одна буква, которую кто-то не допечатал. «Н» – нефрит. Она улыбнулась и закрыла ноутбук.
– Теперь-то я знаю, чем это кончится.
