Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Да здравствует свет!

(Сказка о путешествии Смотрящей в художественный мир рассказа «Факир» Татьяны Толстой)

Вышла из дому на цыпочках, заранее лелея в себе золотую атмосферу возвышенного

Татьяна Толстая, «Факир»

Давным-давно на белом свете появилась Смотрящая. Всю жизнь она бродила среди миров, путешествуя по книжным страницам. У неё не было ни тела, ни голоса, но были зоркие глаза, чуткие уши и память. Всё, что Смотрящая переживала, навсегда оставалось с ней, находило отражение в её глазах.

Шло время. Один мир с шорохом сменял другой. Смотрящая шагала по пятам за людьми, наблюдала за ними, ходом их мыслей, а иногда – за всей их жизнью.

И однажды она открыла глаза среди холодного полумрака тихой улицы, покрытой робким светом натриевых фонарей. Смотрящая оглянулась, ища хоть один знак, подтверждающий её смутные догадки. Шаг, ещё шаг по мокрому воздуху, и вот поплыла она от дома к дому, незримая для других, напряжённо вглядываясь и вслушиваясь.

Ну где же хоть знак, хоть звук?

Из-за угла выскочила женщина, тянущая за собой беспокойную дочку и упирающуюся овчарку. Тихо обрадовалась Смотрящая: подтвердились её догадки. Она была, несомненно, в России. Не было для Смотрящей прекраснее звука, чем речь усталой женщины, живущей около окружной дороги в Москве.

Прохожая стала первой, кого увидела здесь Смотрящая, и та бесшумно последовала за ней, как за путеводной звездой. Так она нашла Галю, с которой ещё долго жила и путешествовала по сплетениям Московских улиц.

У Гали был один особенный путь: от кольца окружной дороги, где она жила с семьёй, овчаркой и грузом забот, к кольцу Садовому, где в высотном доме, похожем на неприступную башню или сказочный дворец, жил Филин, невероятный, будто не из этого мира.

Галя часто говорила о нём, и Смотрящая, притаившись за горшком с геранью, слушала и запоминала.

Всё в Гале жило верой в Филина. Уж кто-кто, а Смотрящая могла судить об этом. Она видела, как загораются глаза женщины, стоит ей вспомнить о премудром колдуне, сошедшем в их обыкновенную жизнь.

Но должно было что-то случиться. Смотрящая скрывалась и ждала, незаметно наблюдала за рутиной жизни простой семьи.

Наступала зима. Галя её не любила, как и всё своё существование на окружной, бесконечно мрачной и давящей. Но Галя ждала. Чуда ли?

И в один промозглый день раздался звонок. Тогда же Смотрящая услышала голос той, которая создала этот мир. Она начала историю: «Филин – как всегда, неожиданно – возник в телефонной трубке и пригласил в гости».

Голос был Смотрящей знаком. Она вспоминала, где уже слышала его. Теперь все герои истории говорили будто сквозь призму этого голоса:

«Если вы сегодня не заняты, прошу ко мне к восьми часам. Познакомитесь с Алисой – преле-естное существо».

Смотрящая поняла, что это был слог Татьяны Толстой. Её миры и герои один за другим зашевелились в памяти: Соня, Няня Груша, Мамочка, Зоя, Петя и многие, многие другие ожили во всепомнящих глазах Смотрящей. Её ожидало путешествие по миру, бережно созданному писательницей.

А квартира заполнилась шумом. Галя с Юрой торопливо собирались, не прекращая говорить о Филине и его обществе, где были и историк Матвей Матвеевич, и бард Власов. Собиралась и Смотрящая. Ей хотелось увидеть Филина, о котором она так много слышала и так мало знала.

Она пошла за Галей, вместе с ней оставила квартиру в «обруче мрака», полетела за такси, в котором поехали муж с женой. Невиданная для них роскошь!

И вот приехали они к дому Филина. За необъятным лифтом («Галя, как всегда, оглядится и скажет: «В таком лифте жить хочется»), за блестящим кафелем и широкими чистыми лестницами медью отливала табличка с надписью «И. И. Филин». Там жил и манил к себе сам виновник встречи.

Смотрящая оглядела Филина, его домашний пиджак малинового бархата, тяжёлый перстень на маленькой руке, обманчиво серебрящиеся «янычарские» тапки. Удивительно его сияющий взгляд преобразил приглашённых: Галя расправила плечи, задышала, пытаясь вместить в себя лоск красивой и безбедной жизни, чтобы запомнить само чувство собственной важности, причастности к чему-то важному; Юра заговорил, поспешно и порою бестактно, даже бестолково, зная, что его из вежливости выслушают, и можно озвучить все мысли, и те будут значимы.

«И спускаемся мы-ы. С пак-карённых вершин-н. Ведь когда-то и боги спуска-ались на землю. Верно?» – молвил Юра, радостный от возможности говорить.

Смотрящая рассмеялась бы, будь у неё голос. Этот человек её забавлял тем, как пытался завладеть вниманием Филина, он цитировал Высоцкого, надеясь, что это произведёт впечатление.

Смотрящая двинулась вглубь квартиры, не замеченная никем, изучая все то, что хранилось в шкафах, на столах, полках… Как много здесь было цвета и света! И бусы на стене, и витрины с коллекциями, и причудливые статуэтки, и яркие табакерки, и вездесущие синие шторы, оберегающие и укрывающие гостей от суровых глаз мира снаружи башни. Среди разнообразных дорогих безделушек Смотрящая порою с трепетом отмечала что-то, напоминающее ей о прошлых путешествиях. Вот лежат монеты, похожие на те, что дрожали в руках Иуды когда-то давно. А эти цветы из бисера, жёлтые до безобразия, так похожи на те, что когда-то прижимала к груди Маргарита! Воспоминания возвращались в жизнь Смотрящей, цвели и шумели, напоминая о своих следах в истории.

Филин тем временем предлагал гостям кушанья, будто бы и не замечая всплеска необычайных вещиц вокруг. Может, он чувствовал себя равной частью, даже более значимой на фоне красивых и богатых декораций. Его дом, так или иначе, совместил в себе всё, что могло удивлять, и радовать глаз, и пробуждать память.

Говорил Филин причудливо. Завлекал гостей в свои сети, а те радовались. Каждое слово, каждый жест стремился показать его особенность. Всё здесь – ценная коллекция: и спутница Филина, и чашки, и бусы, и пирожки, и вы, дорогие гости…

Как легко Филин говорил! Смотрящая укрылась в завитках Галиных волос, вместе с ней наблюдая за «султаном». Как он учтив с гостями, как просто говорит о смерти, будто бы это вовсе ничего не значит на «многогрешной» земле. Он всё преувеличивал, доводил рассказы до такого смешения событий, что слова его близки были к небылицам.

Как много он говорил! И как мало правды было в его речах.

А его слушали. Слушали и верили. В его речах ведь так много знакомого: Пушкин, больница Склифосовского. И ещё кто-то, смутно знакомый: Вольф, Беранже… Всё, всё, что видел и знал Филин, было в его словах, таилась в них многовековая история, рассказанная простым языком.

Но Смотрящая умела не верить. Филин колдовал над гостями, заговаривал их, отвлекая от действительности. Это было его представлением. Как удав, он гипнотизировал зрителей, говорил о пирожках, как о великом секрете, преувеличивая их значимость. Но существовал ли кондитер Игнатий Игнатьевич, о котором говорил Филин? Или это выдумка?

И чем дольше он говорил, тем сильнее растворялся смысл слов в мягком свете коллекционной квартиры.

«– Последний, случайный, – Вздохнул Филин.

– Последняя туча рассеянной Бури, – поддержала Галя.

– Последний из могикан, – вспомнил Юра».

Каждый пытался завладеть вниманием собравшихся, как Филин, проникался его настроением, цитировал, что знал и помнил, чтобы не казаться хуже… Но магия эта получалась лишь у него. У Филина. Факира.

Смотрящая перебралась на плечо Юры, проникла в его мысли. Но там было оглушающе пусто. Порванной цепью гремели остатки школьный программы, да шуршали колючими варежками лыжник и лыжница с картинки «Озябла?», что висит на стене в доме на окружной. В подтверждение мыслей Смотрящей журчал голос писательницы, хозяйки этого мира: «Юра любил всё спортивное, оптимистическое», «Юра искусством не заинтересовался», «Юра позорился, вылезая со своим невежеством». Смотрящей на его плече не понравилось.

Она прыгнула третий раз, перепорхнула за ушко Алисы, которой это имя дал Филин. Её родное было «Аллочка» и шло ей куда больше. Но и тут Смотрящая ничего не нашла, кружилась одна лишь история, кололась, просилась быть рассказанной, как главный и единственный козырь. «Вот у моей мамы жемчужная брошь была до войны» – в бесконечных вариациях, как лейтмотив этой Аллы-Алисы. И была ещё одна, менее заметная сейчас: Аллочке очень хотелось стать для Филина не только Алисой, но и женой.

А Галя в нём видела иное. Он был её светом, он помогал ей приобщиться к прекрасному и величественному, она шла за ним в страну чудес.

Но Смотрящая уже знала, что это следование во многом было слепым. Голос писательницы, слышный лишь ей, уже поведал: Филин – самозванец, обычный человек из Домодедово, живущий в чужой квартире, сочинивший и воплотивший в реальность свою маленькую сказку. Гале он нужен был, чтобы найти в себе тягу к прекрасному.

В тот же миг Смотрящая перенеслась в тот день, когда Филин перестал быть для Гали путеводной нитью.

Теперь – домой, на окружную, там, где Галя соберёт свою сокровищницу знаний, теперь уже не лживую. Женщина шла вперёд, и перед ней расступались новые дороги, «новые надежды, новые песни».

Смотрящая закрыла глаза, готовясь отправиться в новый путь.

На снегу темнели отпечатки чужих следов…

Кравченко Василина Васильевна
Возраст: 16 лет
Дата рождения: 14.03.2006
Место учебы: ГБОУ СОШ 382
Страна: Россия
Регион: Санкт-Петербург и область
Город: Санкт-Петербург