Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Что зарыто под яблоней?

Приходится признать, по-настоящему температуру в помещении ощущаешь, только накинув на плечу тёплую куртку и простояв у выхода в раздражающем ожидании несколько мучительных минут. Капли острого пота то и дело впиваются в кожу, вызывая покалывание. Ощущение, будто чья-то когтистая лапа медленно проводит пальцем по спине до оторопи напуганной жертвы.

За окном уже стемнело, но точное время определить было невозможно. Телефон давно сел, а единственным висевшим часам доверять не позволяла интуиция, хотя бы потому что там была всего одна стрелка, да и та секундная. Меня это напрягало. На репетицию нужно было прийти к половине десятого, но что-то подсказывало, что я уже прилично задержался. Нервы тревожил и тот факт, что весь реквизит находился в общаге. Ехать за ним – потратить ещё добрых полчаса. Точно опоздаю.

Мой дядя, который, по совместительству ещё и мой работодатель, напротив, домой не очень-то торопился. Вместо этого он, многозначительно прислонив ладонь к подбородку, тщательно осматривал проделанную за день работу. Ритуал созерцания был помещён в его ежедневные планы сразу после изматывающего трудового дня. Каждый раз он всматривался, ощупывал каждый камень, будто пытаясь найти в нём что-то живое. На монотонное оценивание своей работы он мог убить огромное количество времени. Но что ещё неприятнее — этим он заставлял меня лишнее время проводить в компании пыли и мраморной крошки. В такие моменты я чувствовал себя несправедливо наказанным. Ведь что может быть хуже, чем стоять без дела и ждать непонятно чего.

Но, стоит отметить, что такие мгновения позволяли мне детально изучить мастерскую. Конечно, планировка мне известна давно, но несмотря на это, каждый вечер мой взгляд заостряется на чём-то новом. В прошлый раз, помню, разглядывал паутину в углу, гармонично складывающуюся в неповторимый узор. Владелец сомнительной недвижимости – его величество паук укоризненно глядел на меня. И пусть я не мог разглядеть его глаз, (да и откровенно говоря, не подозревал в какой части туловища они у таких существ располагаются), всё же был уверен, что ревнивый взгляд этого чудовища направлен исключительно на меня. И сколько в моей голове не роилось мыслей о том, что паутину эту вместе с хозяином хорошо бы ликвидировать, дядя мне этого ни разу не позволил.

Сегодня я, сам не зная зачем, принялся рассматривать полку с фотографиями. На первой дядя ещё школьник. Играет на гитаре на школьном концерте. А здесь ему, может, семнадцать, не больше. С той же гитарой. В том же дворе. А вот дядя уже с дипломом стоит у стен ненавистного вуза. И вот он всё в том же костюме, но теперь на собственной свадьбе.

Я взял первую фотографию и обнаружил на обратной стороне необычную надпись:

«Не нужно осуждений,

С придиркой не спеши.

Я это не для дела,

Я это для души»

И подпись: «Из поэмы неизвестного автора»

Из раздумий меня выбил долгий кашель. Я моментально вспомнил, что мне необходимо волноваться. Дядя в это время принялся фотографировать на кнопочный телефон воплощённые в камне старания. Время шло, нужно было переходить к решительным, но очень аккуратным действиям.

— Может, ты оплатишь мне сегодняшний день, и я пойду? А то у меня ещё дела есть.

Дядя нехотя обернулся, через силу отрывая взгляд от очередного камня. Обернулся, но на меня бросил лишь беглый взгляд. Выражение его лица было немного потерянным.

— У меня к тебе будет ещё одна просьба. Нужно принести сюда новые плиты. Они в гараже.

Старания были напрасны, у меня всё равно не получилось скрыть признаки недовольства. Заметив это, он добавил:

— Это недолго. Туда и назад.

Фактически, выбора у меня не было. Да и потом, по дороге была возможность увидеть огромные часы, расположенные на стене автовокзала, поэтому я согласился.

Не придумали в русском языке слово, каким можно было бы описать радость, которую я испытал, покинув, наконец, жаркую мастерскую, и выйдя на улицу. Гигантский циферблат показывал где-то без двадцати десять. Если выеду прямо сейчас, то опоздание будет не столь значительно.

Мы шли через двор. Я постарался, насколько это возможно в городе, где один фонарный столб на квартал считается роскошью, найти место, запечатлённое на второй фотографии.

На фотографии за скамейкой можно было заметить небольшой саженец. Сегодня это уже приличных размеров яблоня. Стаи снежинок нежно обнимали её стройные ветви.

— Это же здесь фотографию сделали, да?

— Какую фотографию?

— Ну, ту, где ты с гитарой.

На секунду его брови слились в единую линию, что, как известно, помогает быстрее отыскать в тёмных закоулках памяти нужную информацию.

— А, ну да. Здесь. А чего это ты спрашиваешь?

Действительно, а чего это я спрашиваю?

— Да так. Интересно стало.

Мы дошли до гаража. Дядя стал давать мне по одной плите, пока высота столба не добралась до уровня подбородка. Сам же взял гораздо меньше.

— А ты чем вообще планируешь после института заниматься? – спросил дядя, тщетно пытаясь в темноте замкнуть ворота на ключ.

Вопрос был максимально ни к месту. Я растерялся, и слова стали собираться в предложения сами, без должного моего контроля.

— Не знаю. Да я, как бы, не задумывался особо. Вообще я, не то чтобы планировал, но рассчитывал, что у меня будет больше свободного времени и можно будет устроиться к тебе на полную ставку.

— Ты думаешь?

— Почему нет? Буду твоим, как это называется… продолжателем.

По дороге обратно мы почти не разговаривали. Зловещая тишина гудела до тех пор, пока я не попросил:

— Слушай, давай тут свернём, чтоб быстрей было.

Мы свернули, после чего дядя с недоумением задал вопрос, навязчивость которого можно было измерять в комарах по десяти бальной шкале:

— Куда ты так спешишь?

— Да мне в клуб наш надо, в Дом Культуры. У нас там театр самодеятельный, скоро репетиция начнётся.

— В 10 часов вечера?

— Ну, а когда?

Мы донесли плиты до порога мастерской, и я снова стал свидетелем челленджа «Открой дверь в темноте».

— А куда ставить? – спросил я, когда дверь наконец открылась.

— Вон туда, в дальний угол.

Его голос снова утратил свой привычный оттенок, стал серым и каким-то бесчувственным. Он первый поставил свои плиты и отошёл к двери. К тому месту, где была полка с четырьмя фотографиями.

— Мне во сколько завтра приходить?

Всё это время я поправлял нагромождённые друг на друга плиты.

— Не надо завтра приходить.

— В каком смысле?

— Наверное… — он сделал паузу. – Наверное, вообще не надо больше приходить. Всё.

Он полез в карман куртки и достал оттуда старый рваный кошелёк. Раскрыв его, он протянул мне несколько купюр.

— Вот держи.

— Подожди. Я что-то не понимаю.

Мысли в голове снова взбунтовались против угнетающего их здравого смысла. Они пробивались наружу, хотели быть услышанными, но от удивления я не смог удовлетворить ни одну из них.

— А это на такси до клуба. – с этими словами дядя протянул мне ещё одну бумажку.

— Эм… спасибо.

Я взял бумажку и пошёл к выходу. Больше мне нечего было сказать.

Дядя продолжал смотреть на свои фотографии, будто не замечая меня. Отрывать его не было ни желания, ни надобности. Я вышел из мастерской. В моей голове блуждали мысли самых разных категорий. Но среди гула второстепенных умозаключений твёрдо пробивалась одна мелодия, одна истина.

Я поднял голову и посмотрел на яблоню, а в голове эта фраза, мягким шёпотом повторяющаяся раз за разом:

«Это не для дела,

Это для души».

Козырев Фёдор Александрович
Возраст: 15 лет
Дата рождения: 23.07.2007
Место учебы: Яшалтинская Средняя Общеобразовательная школа имени В. А. Панченко
Страна: Россия
Регион: Калмыкия
Город: Яшалта