Чистопрудное чудо или два яростных мира
О, театр! Римский предок твой
Готов гордиться вновь тобой!
Этим летом я училась в Летней школе Университетской гимназии МГУ. Напряжённый график не позволял мне расслабиться ни на минуту: постоянные лекции и уроки всё время куда-то меня подгоняли – быстрей, вперёд, бежать – и так в формате 24 на 7. Так хотелось глотка свежего воздуха. И вот этот час Х настал: мама забрала меня из школы, и мы пошли в театр «Современник».
Не вижу смысла рассказывать какие-то сказки и небылицы, а расскажу всё как есть. По правде сказать, я далека от театра в том смысле, что для меня затруднительно назвать и дюжину театральных артистов и режиссёров. Люди в наш Челябинский драматический театр имени Наума Орлова приходят на постановки часто, и свободных мест немного. В конце все встают и аплодируют артистам, впрочем, всё как всегда. Но зачастую уходят разочарованными, так и не поняв современную интерпретацию старой чеховской или островской классики. Кто-то уходит с чувством недопонимания, и на следующий день у зрителей остаются лишь смутные воспоминания о том, что вчера они побывали в театре. И опять рутина: учеба и работа. В итоге: не подумали, не обсудили, а просто – проглотили как горькую пилюлю.
Тем не менее, одного артиста нашего театра я научилась узнавать со спины; потому как чувствую его харизму, льющуюся потоком на зрительный зал, как только он выходит на сцену. Пусть имя его останется неизвестным. Просто ли он сидит или заявляет что-то в образе Бальзаминова или доктора Рагина, который уже ни во что не верит, в каждом жесте и мимике ощущается только одно: истинная и искренняя преданность своему делу, как бы банально это не звучало.
В спектакле «Палата №6» , который я увидела в мае нынешнего года, этот артист играл главную роль. Очень странная постановка с заковыристо-непонятным названием «спектакль с элементами абсурда». За эти два часа я чуть не посидела – все: и музыкальное сопровождение и само действо – было настолько необыкновенным, что после спектакля я немножко онемела. В этом чувствовалось одно слово – НОВАТОРСТВО. Для меня эта постановка стала воплощением современного искусства: не такого как картины Казимира Малевича и Василия Кандинского, а именно такого, какое оно на сегодняшний день.
И всё же: спрошу я у любого жителя нашей страны, где лучшие театры в России, ответ будет настолько очевиден, что человек, которому задашь вопрос, нервно раздражится: «Конечно в Москве!»
Что ж такого в театрах Третьего Рима? Итак, идём с мамой в «Современник». По пути посещаем выставку трамваев под открытым небом – широкая дорога превратилась в пешеходную улицу. Везде атмосфера праздника, радости и счастья субботнего московского вечера. Впереди с нетерпением ожидаю увидеть «Современник» – и тут же, впереди, большое-пребольшое здание зелёного цвета; когда же, не доходя до него, я, повернув голову, увидела на непримечательном белом здании в углублении надпись «Современник», я будто выпала в осадок. Как же такое здание (мысленно сравниваю с нашим драмтеатром) может стать храмом лицедейства? Заходим внутрь: билетёры, а точнее билетёрши – бессменные спутницы театра – просят билеты, подаю им свой. Электронным сканером билетёрша быстро сканирует бумагу («О, времена! О, нравы!», как сказал великий Цицерон; всё течет и всё меняется – стоит это признать!) и собственно всё: проход в римское детище готов! Лоб мой бороздят многочисленные морщины от дум о предстоящем зрелище.
Встречает гардеробщик улыбкой:
–А у вас можно рюкзак оставить? – спрашиваю я.
И как бы вы думали, что он мне ответил?
–Только с коньяком, – серьёзно отвечает он мне.
Хмурюсь, потом смеюсь, оставляю рюкзак, идём дальше. Можно оглядеться: невысокий потолок, отсутствие помпезных люстр, крашеная кирпичная кладка белого цвета с чёрными вставками – на то он и «Современник», идёт в ногу со временем. Здание одноэтажное, и создаётся ощущение, что ты просто попал в уютное датское хюгге. Всеобщее внимание приковывает коллаж со всей труппой театра. Звенит один звонок, другой и зрители неспешно проходят в зал; звенит и третий. Ещё не все зрители уселись: зияют бреши в зрительном зале. Иные торопятся ещё занять свои места, хоть звонок и был десять минут назад: опаздывают (что ж поделать, Москва! жизнь здесь диктует свои правила). Итак, наконец, ни одного пустого места, что называется яблоку негде упасть. Занавес открывается, и «Пигмалион» Бернарда Шоу с бумаги начинает воплощаться в реальную жизнь. Первая часть первого действия – на остановке: и вот стоит человек спиной в длинном тёмном плаще и широкой шляпе на сцене, точь-в-точь как тот артист в «Палате №6». Я думаю: «Как же так? Разве мог он приехать в «Современник»?» Человек оборачивается и тут, словно гром среди ясного неба стоит сам собой Сергей Маковецкий.
Ещё несколько известных артистов были на сцене, но меньше интересовали меня. Эта постановка о философе-языковеде, который из бездомной девушки создал самостоятельную и интеллигентную женщину и…полюбил ее. Первая часть пролетела «на одном дыхании» – я не успела опомниться, как началась вторая, которая пролетела для меня очень быстро, стремительно. В конце зал стал аплодировать – сначала тихо, медленно, потом звонче и звонче, но никто не вставал – видимо московский этикет. Но я рискнула и встала ради тех артистов, которые (конечно, того и ждут: всё-таки избалованы публикой) играли, как мне казалось, исключительно для меня. Встали ещё несколько человек, ещё и ещё… Спектакль произвёл настоящий фурор в зрительном зале! Таких оглушительных оваций артистам я не слышала никогда. Они были настолько гулкие, что артисты долго ещё не решались уходить со сцены, дабы не обидеть зрителя. И кланялись почитателям, по аплодисментам которых казалось, что их десятки тысяч, а не маленький «Современник». Никто не хотел остановиться – и, наконец, овации стихли. Два главных артиста постановки удалились за кулисы. Наверное, каждому человеку хоть раз в жизни стоит увидеть подобное…
Мне стало немного грустно, а в голове возник вопрос: как же теперь жить? Ведь в Челябинске зрителя «берут» оригинальностью постановки, а в Москве – игрой. А что наша жизнь?
Игра.
