XIII Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Вступление

Меня зовут Вета. Мне 10 лет (почти 11!). У меня светлые, нет, слишком светлые волосы, и бирюзовые глаза. Я худая, бледная, с синяками под глазами. Иногда я бываю довольной и пухленькой, как хомяк (хомяком меня называет младший брат). И всегда — загадочной. Если бы «бессонница» была человеком, я думаю, так бы она и выглядела.

Сейчас я жду в приемном отделении. Да, меня кладут в больницу. Моему положению сейчас тоже подходит определение загадочное. Ведь, кто знает, что там, за дверями больницы… Наверное, там меня ждут приключения. О да! Именно приключения.

Я сижу на оранжевом диванчике, прислонившись спиной к стене. Осталось немного подождать и…., я зеваю.

— Казуевская! — доносится откуда-то. — Можете проходить.

— Ну что, — хмыкает в мою сторону папа, — готова к путешествию?

Я неуверенно киваю, накидываю куртку, и мы идем в соседний корпус.

Дождь барабанит по капюшону, лужи чвакают под ногами, руки похолодели (так бывает, когда я волнуюсь). Открывается дверь — и я попадаю в другой мир…

День первый

Все сидят в телефонах. Я сижу в телефоне. Скучно.

Я пошла посмотреть, что творится в коридоре. На стульях сидели две девочки и весело шептались. Мимо суетливо пробежала мама с малышом на руках, а за ней — несколько врачей. Из одной палаты выглянула девочка лет шести с кнопочным телефоном в руках, потом она вышла и села на крайний стул. Телефон громко заиграл. В ее сторону сердито посмотрела медсестра. Девочка ответила на звонок:

— Ма-ма, мне страшно. Я боюсь…

Ее голос отскакивает эхом от стен, и его слышно в каждом уголке.

— Что ты говоришь? Мам? Я не пойду туда! — возмущается девочка.

Она опускает телефон.

— О том, что ты слышала, — сурово сказала мне девочка, — ни-ко-му не говори.

Она снова зашла к себе. Тишина.

Я сажусь к тем двум девочкам и говорю:

— Привет!

— О, привет! — радуется одна из них. — Я — Вика, — а это — Саша. Мы сестры.

Я удивляюсь. Если честно, они были вообще не похожи друг на друга.

— Мы просто не совсем родные… — начинает Саша, но ее перебивает Вика:

— Неважно! Погнали к нам! Мы тебе все расскажем!

— Ну, пойдем, — осторожно соглашаюсь я.

— Вика! — сердито шикнула Саша, — Мы не спросили, как ее зовут!

Я отвечаю, немного стесняясь:

— Эээ… Вета.

— Круто, пошли! — подпрыгивая на месте от нетерпения, снова позвала Вика.

Мы прокрались в палату девочек. Там было всего два места — для Вики и Саши. А еще — стол и розетка (да, у нас этого не было). В моей палате было шесть мест: кровать — тумбочка, кровать — тумбочка…

Чем мы только не занимались у Вики с Сашей: играли, ели печеньки с чаем, кидались подушками!

Тут Вика прислушалась:

— Вета, залезай под кровать! Без разговора!

— Эмм… Ладно.

Я залезаю под кровать. Саша сдвигает покрывало так, чтобы меня не было видно.

— Там Злюка идет, — шепчет Вика.

— Кто? — удивляюсь я.

— Ну, Злюка. Есть тут одна! — хитро прошептала Саша.

— Как объяснить…? — говорит Вика. — Ну, медсестра одна сердитая.

— Ааа… Понятно… — прошептала я из-под кровати.

Открылась дверь. Вика и Саша вскочили на ноги.

— Девочки! — проворчала так называемая Злюка, — Почему вы так шумите? И почему покрывало чуть ли не на полу!?

Она начинает поднимать покрывало и видит меня.

— И…извините…, — пискнула я.

Она недовольно обвела меня глазами и отправила к себе. Я ушла. Снова я в мире тишины. Все сидят в телефонах.

День второй

Вика и Саша научили меня всяким больничным лайфхакам. И я познакомилась с девчонками из своей палаты. Они все старше меня. Зоя — или, как ее все называют, — Тихоня. Всегда в наушниках с плеером в руках или с книгой. Ни с кем не разговаривает, кроме своего врача, да и то условно: «Угу», «Ага», или просто качает головой. Катя и Кира — обычные веселые старшеклассницы. Одно место было пустым, а на другом была Даша. Ей мешали все и всё. Она недовольно смотрела вокруг и всеми командовала. Она была старше нас всех, но…эээ… глупее.

Я вышла в коридор. На стульях сидела Вика. Она плакала.

— Вика!? — Я подошла к ней. — Что случилось?

— С…Саша…., — всхлипнула она.

— Что? — испугалась я.

— Она на меня наябедничала!

Я удивленно посмотрела на нее.

— Хочешь, я с ней поговорю?

Не дождавшись ответа, я иду к Саше. Она читала книгу, сидя на столе (да, именно на столе!).

— Что случилось? — тихо спросила я.

— Не важно, — ответила Саша.

— Почему Вика плачет? Вы поссорились?

— А нечего было ночью в телефоне сидеть, — фыркнула Саша.

— Причем тут ночью? И в телефоне? — не понимаю я.

— А при том! — за моей спиной слышится голос Вики. — Я писала маме сообщение, а она… — Вика сердито смотрит на Сашу.

— Ты не писала сообщение! Ты играла! — крикнула Саша.

— Неет! — всхлипнула Вика.

— Тихо…. — шепчу я. — Нас могут заругать!

— Не заругают! — уверенно сказала Саша. — Сегодня добрая медсестра.

— Ну, девочки…. — говорю я, — Правильно я поняла: Вика ночью смотрела в телефон, а ты Саша на нее пожаловалась? Это же не страшно! Как из-за этого можно поссориться?

— Можно. Мы часто ссоримся из-за… — начала Саша.

— Ерунды, — вставила Вика.

— Что ты меня перебиваешь? — вспылила Саша.

— А почему ты всегда пытаешься все о нас рассказать? — рассердилась Вика.

— Девочки, — прошу я, — хватит ссориться! Давайте чай попьем!

— Не попьем! — ответила Саша. — У нас чайные пакетики закончились.

— А, ладно, у меня сок есть, — говорю я, — пойдём ко мне!

И мы почти уже подошли, но к нам навстречу вышла врач с недовольным выражением на лице и отправила меня на УЗИ, а Саша с Викой пошли к себе.

***

Вернувшись, я увидела Вику с Сашей. Они, как ни в чем не бывало, сидели на стульях и болтали. А в нашей палате пустовало место Даши.

Я спросила у Киры:

— А где Даша?

На что мне ответила Катя:

— По соседству. Ее переместили наконец-то.

Кира фыркнула.

Я открываю тумбочку в надежде найти там что-то вкусное: бутылка воды, сок, шоколадка и мандарины. Я беру два мандарина и иду к Вике с Сашей. Надо же их чем-нибудь угостить!

День третий

У кого хоть когда-то была бессонница, тот поймет. Лежишь, глаза закрываются, а мозг шепчет:

— Ты чего тут? Спать собралась? Не спать!

И ты ворочаешься, сражаясь сам с собой.

Когда медсестра погасила свет, а рядом со мной Тихоня засопела, укрывшись холодным одеялом, надо мной раздался голос:

— Вета, укройся.

Я натянула на себя одеяло. Оно пахло антисептиком (наверное его недавно постирали). Нет, не тем, который висит рядом с раковиной, а тем, которым пахло в аптеке, когда в прошлом году мы с мамой покупали там аскорбинку… А потом ко мне на ночевку пришла подруга, и мы не спали всю ночь. Хах, больница ведь — одна большая ночевка. Но тогда был приятный не сон, а тут…

Включается свет. В коридоре — шум. В процедурной — вопли. Что? Уже утро? Как? Я что все-таки уснула? Я посмотрела на кровать, которая была пустой. Но там было расстелено белье.

— Кать, у нас что, новенькая?

— Ага.. — зевнула Катя.

— Но где она?

— Тут я… — проворчал кто-то из-под одеяла.

— Ой, привет! — обрадовалась я. — Я — Вета. Хочешь, я тебе тут все покажу?

Из-под одеяла вылезла лохматая девочка.

— Я — Наташа… — щурясь от яркого света, пробормотала она. — Я бы с радостью, но у меня болит нога.

— Эх! — вздохнула я, — Жаль…

— Ты представляешь, Вита, я ведь впервые тут. Меня ночью сюда привезли. Я так дрожала. У меня вообще с собой никаких вещей пока нет.

— Если хочешь, могу дать тебе свою шоколадку. Тебе же можно?

Наташа кивнула:

— Спасибо, Вита.

— Я — Вета, а не Вита, — хмыкнула я. — У тебя на телефоне есть игра для четверых?

— Эмм… У меня кнопочный телефон…. Да… Ты можешь надо мной смеяться…

— Зачем мне над тобой смеяться!? Кнопочные телефоны тоже прикольные! Давай номерами обменяемся!

Когда мы с Наташей записали номера (а потом долго хрюкали и кукарекали друг другу по телефону), съели шоколадку, и я рассказала ей про Злюку, про Добрую и про девочку Дашу, которая всеми командовала, мы поняли, что идеально понимаем друг друга. И я решила познакомить ее с Викой и Сашей — но они почему-то начали меня ревновать.

— И вообще, — выдавила Саша, — нас завтра выписывают.

— Уже? — удивилась я.

— Ну, это только ты тут третий день, а мы уже неделю валяемся.

Я поправила волосы, которые лезли на глаза, написала на листочке свой номер и сказала:

— Если что — звоните, а если я не отвечаю, значит, меня превратили в табуретку.

Вика хохотнула.

Я пошла к себе. Мы с Наташей хотели делать закладки из бумаги, но мне пришли ставить капельницу, и мы не успели воплотить свою идею… Ладно, потом сделаем.

***

В палату буквально залетела Саша.

— Вет, извини, ты не могла бы, пожалуйста, снова свой номер на листочке написать?

Я говорю:

— Давай, после обеда, — и киваю на капельницу.

— Ну, пожалуйста, это очень нужно, Ве-та…

— Если ты хочешь, можешь спросить мой номер у Наташи.

На пороге появилась Вика:

— Она твой номер порвала, — кивнула Вика на Сашу.

— Мы с ней договорились, что я его вписываю первая, потом она. А Саша его выхватила! Я успела написать только: «+7»!

Кира закатила глаза:

— Вета, успокой как-нибудь своих гостей! Они мешают. Мне. И… Тихоне.

Девочки ушли, я прошу Наташу достать два мандарина из тумбочки и написать поверх кожуры мой номер.

Наташа смеется:

— Оригинально!

А после обеда мы, как и обещали, отнесли мой номер телефона девочкам.

***

Сегодня по телевизору должны показывать финал «Голоса. Дети» (это передача, где ребята поют, и если поют удачно, то попадают в команды к трем разным наставникам). Но проблема в том, что он начинается после девяти вечера, когда в больнице уже отбой.

Мы с Наташей решили залезть под одеяло и надеть наушники. Сидим, смотрим. Вдруг открывается дверь, заходит медсестра. Я закрываю Наташу пледом и подушкой и прижимаюсь к ней спиной.

— Вета! — сердито шепчет медсестра, — Выключи телефон и ложись спать!

Потом она смотрит на пустую кровать Наташи, затем — на мою.

— И где Наташа?

— Эмм…, — я снова отодвигаю лезущую на глаза челку, — Она в туалет ушла…

— Хорошо, — вздыхает медсестра и выходит.

— Фух, Наташ, вылезай! — шепчу я.

— Она поверила! — смеется Наташа, — Наивная!

Мы веселимся и продолжаем смотреть передачу.

Тихоня встает с кровати и идет в коридор. Наверное, чтобы забрать телефон с зарядки. И тут…

БДЫЩ!

— Не обращай внимания, Наташа! Тут часто телефоны падают, — прыснула я.

В коридоре раздается стук каблуков, слышится шепот:

— Нельзя поосторожнее? Тут вообще-то дети спят.

— Извините, я случайно.

Чувствуя неладное, Наташа закрывает меня пледом и подушкой. И не зря! Дверь снова открылась, и послышался тот же самый недовольный шепот:

— Наташа! Почему не на своей кровати?

— Ой… Я кроватью ошиблась. Извините.

Я фыркаю из-под пледа.

— Что там сопит? — удивляется медсестра.

— Сопит? Вам наверное кажется, — неуверенно врала Наташа.

Я начала еще сильнее пыхтеть под одеялом. Еще одна секунда, и я просто снесусь от смеха!

— Наташа, а где Вета? — спрашивает медсестра.

И я чувствую, что она сверлит кровать взглядом.

— Она… Она… Ушла… В туалет, наверное.

— А что под подушкой? — она хочет поднять подушку, но я мертвой хваткой вцепилась в наволочку. — Почему она сопротивляется?

Я уже не могу. Отцепляюсь от подушки и смеюсь во весь голос, без остановки. Мне нужно прохохотать весь смех, скопившийся внутри меня.

— Тише! — шикают медсестра и девочки. А Наташа сидит, вылупившись на меня.

Наконец Злюка вышла.

— «Голос. Дети» закончился. Его под подушкой неудобно смотреть было, — доложила я. — Ладно, Таш, гасим ночник. Я — спать!

День четвертый

Нет ничего хуже морковного пюре. Это я как эксперт говорю, даже не пробуйте!

Зная, что Катя ест все, я говорю:

— Кааааать…. Я не буду… Ты съешь?

— Ставь тарелку! — соглашается Катя.

Я довольная выхожу из столовки, прохожу мимо палаты Вики с Сашей и вздыхаю. Их, наверное, уже выписали. Я неуверенно открываю дверь. Холодно. Открыто окно. Две пустые кровати, непривычно чистый стол и тумбочки. В углу палаты — детская кроватка. Ко мне подходит Наташа.

— Вета, ты чего? Пойдем уже.

Она протягивает мне маленький стаканчик с таблетками:

— Сказали тебе передать.

И на ее лице появляется смущенная улыбка.

Мы идем по коридору. Три каких-то мальчика стоят у стульев и спорят. На банкетке сидит Тихоня и листает ролики. Мама у окна качает на руках ребенка.

— Слушай, — таинственно говорит Наташа, заходя в нашу палату, — мне мама передала свой ноутбук, на котором можно фильмы смотреть, сникерсы, яблоки и еще флешку.

— Круто! — радуюсь я. — А что на флешке?

— Там все части «Гарри Поттера».

Я пискнула от восторга.

— На тихом часу будем смотреть, — сияет Наташа.

В наш разговор вставляет словечко Кира:

— Ок, я с вами!

— Ну, тогда и я, — отзывается Катя.

— Короче, — объявляю я, — смотрим всей палатой.

***

Перед тихим часом меня отправили на МРТ. Это такое обследование, когда ты лежишь в белом длинном пончике и слышишь стучащие звуки. Еще там нельзя говорить и двигаться. Такие правила. Но самое прикольное в том, что в звуке стучания ты слышишь всякие слова или смешные звуки.

Например, я слышала: «Килька-килька! Ням-ням-ням-ням», или: «Квирли-мырли, квирли-мырли». А кто-то слышит только: «Тук-тук-тук», и всё… Но у меня-то фантазия есть.

Вернувшись, я рассказала о своем приключении Наташе. Она часто-часто заморгала:

— А мне это делать будут?

— Кто их знает! — фыркаю я. — Это же не больно, что ты сразу боишься! Включай уже своего «Гарри Поттера».

— Стоп. А где флешка? — замирает Наташа. — Кажется, я ее в коридоре на стуле забыла.

Она выбегает в коридор, ищет на стуле, под стулом, на соседнем стуле… Ничего нет.

— Ты серьезно? — пропыхтела Кира.

Мы вчетвером (все, кроме Тихони) ищем по отделению флешку с «Гарри Поттером», но найти ее не можем.

— Нашла! — раздается победный голос Киры.

— Где?

Мы бежим к ней. Кира кивает на мусорное ведро. Но как же ее достать?

— Швабра! — соображает Наташа.

Она берет швабру, стоящую у туалета, и засовывает в мусорное ведро. Оно опрокидывается. Мусор разлетается. Прибегает сердитая уборщица.

— Что вы опять натворили?

— У… Хотели флешку достать из мусорки, — пробормотала Катя.

— Ты вообще себя слышишь? Какую флешку?

Мы с Наташей прыскаем от смеха.

Катя брезгливо сует руку в мусор:

— Бее… Вот эту…., — кривясь говорит она.

Уборщица вздохнула и стала собирать мусор. А мы вымыли руки и пошли смотреть «Гарри Поттера».

День пятый

— Кира, помоги шоколадку открыть!

Я сижу на кровати, трогаю пол босой ногой и протягиваю Кире шоколадку.

— Ок, а ты со мной поделишься?

— Ага.

Мне скучно, потому что Наташа еще спит. Кира открывает упаковку, закидывает в рот кусочек шоколадки и дает мне. Я тоже закидываю один кусочек, а остальное убираю в тумбочку. Катя протягивает руку, что означает: «А мне?». Я отламываю ей кусочек.

— Вета, Кира, кто-то идет!

Дверь открывается. Входит Добрая:

— Девочки, идите завтракать, скоро обход.

Дождавшись, пока все выйдут, она открывает окно и уходит.

Наташа сонная. Ее оторвали от интересного сна. Поэтому мы просто молча сидим и медленно едим, глядя друг на друга.

— Вета, обход!

Наташа подскочила и побежала в палату. Я беру чашку и лениво шагаю за Наташей.

Когда я вошла в палату, Наташа уже разговаривала со своим врачом. После обхода Наташа загрустила.

— Что с тобой?

— Я боюсь!

— Чего?

— Мне сейчас нужно будет кровь сдавать.

— Пх, — фыркает Кира. — Там же ничего такого.

— Ты что, Наташа, такой ерунды боишься? — подключается Катя.

— Не переживай! — Я сажусь на кровать рядом с Наташей. — Хочешь, расскажу тебе, какие странные исследования мне делали на другом отделении?

Наташа кивает.

— Один раз меня пристегнули к кровати, а потом она медленно начинала подниматься, так что, в какой-то момент тебе нужно было лежать на стоячей кровати. Мне меряли давление и всё такое.

Наташа хмыкает.

А в другой день я должна была просто побегать на беговой дорожке, а специальные штуки контролировали, как работает сердце.

— Прикольно, — отозвалась Наташа.

— Наташа Хвостикова, — раздался голос медсестры.

— Удачи! — шепнула я.

День шестой

Я открываю глаза. За окном слышится шум машин. Зеваю:

— На-ташшшш…

Смотрю на ее кровать. Спит.

— Кира, Катя?

Катя по-турецки сидит на кровати и кивает на Кирину кровать:

— Нашла новых друзей. Они ее старше, а она все у них и у них.

Я пожимаю плечами. Чего только в жизни не бывает!

Дверь слегка приоткрывается:

— Вета, поднимайся на ЛФК (ЛФК — это лечебная физкультура).

— Я еще в пижаме. Минут через 10 подойду.

Надо же было так долго спать!

Вернувшись с ЛФК, я вижу, что Катя плачет.

— Катя!? Ты чего…

— Я…, — глотая слезы начала Катя, — Я п…поссорилась с Кирой…

— Из-за чего?

— Я у нее с…спросила… ы…ы…ы… почему… она только с ни-и-и-и-ми… В…ведь с… ними… она…а… со-совсем..м… д…друга….а….я…

— Ну, подумаешь! — фыркает Наташа. — Зато можно свой сериальчик глянуть! А?

Но Катю это не взбодрило.

— К…ка-ак… Я не могу с-смотреть…е-его-о-о… без Ки-и-и-ры…ы…ы… Это же… п…предательство… Мы…ы всё д…делали… вме-е-е-сте… — продолжала Катя.

— Попей водички, я сейчас медсестру позову!

— Может не надо? — смотрит на меня Наташа.

— Думаю, что надо…

На посту сидела Злюка.

— Там, — говорю я, — Катя плачет.

— Ой, ребят… Вы так примчались, будто потолок на вас упал. Ну плачет и плачет, с кем не бывает?

Мы развернулись, понимая, что дальше вести разговор бесполезно.

— Пойдём, поговорим с Кирой! — предлагаю я. И мы приоткрываем дверь в 9-ю палату.

На кроватях сидят довольные старшеклассницы.

— А вы еще кто? — брезгливо смотрит на нас одна из них.

— Мы пришли вернуть нашу Киру! — воинственно произносит Наташа.

— Нам «ваша Кира» не нужна, хоть сейчас забирайте, — усмехнулась высокая девочка с черными волосами.

— О-о-о… — протянули две другие — одна с каре, другая — со светлыми кудрями.

— Так себе друзья, — шепнула я Кире.

— Я уже поняла, — проворчала Кира, и мы вышли.

А нам вслед смотрели три пары прищуренных глаз.

Когда мы зашли в палату, Катя наспех вытерла слезы.

— Они оказались наглыми хамками, — с обидой в голосе произнесла Кира. — Прости, Катюш, что так вышло.

— Ничего… — заплаканным голосом говорит Катя.

Как хорошо, что две лучшие подружки снова вместе.

День седьмой

Мы с Наташей сидим в коридоре и играем на планшете. Напротив сидит Тихоня и жует яблоко.

— Девочки, — строго говорит медсестра. — Скоро обход. По палатам.

Мы сразу уходим, а Тихоня остается грызть яблоко, но минут через 10 тоже приходит.

Обход прошел. Мы с Наташей лежим на моей кровати и рассуждаем, как интересно устроен этот мир. К примеру, подставишь руку под снег, посмотришь, а все снежинки разные. Соберешь всех людей вместе — все люди разные: и по внешности, и по характеру, и по таланту. И цвета все разные: синий не похож на красный, а зеленый на желтый…

Тут вдруг Наташа садится и говорит:

— Давай зелье сделаем.

— В смысле? — не понимаю я.

— Смешаем слайм, сок, спрей от комаров, добавим всякой всячины, а?

Делать совершенно нечего. Наташа взяла кружку (у нас с ней они были одинаковыми!). Мы смешали в кружке яблочный сок, фиолетовый слайм с блестками, Кирин спрей от комаров, крем для рук, бумажки, больничную воду с дурацким привкусом, запрещенный лимонад «Спрайт» и добавили кубик сахара.

— Ладно, — вздыхаю я. — Пойду чаю налью, что ли…

Наливаю чай, пью немного и ставлю свою кружку рядом с кружкой нашего зелья.

— Наташа и Вета. Вас давно ждут в кабинете физиотерапии, — появляется в дверях медсестра.

— А, ой… Идем… — отозвались мы.

Когда мы вернулись, я очень хотела пить. Схватила кружку, быстро глотнула и…

— Бээээ… Что за тухлый чай?

Наташа расхохоталась:

— Вета! Хах! Ты выпила наше зелье!

— Ужас. Пойдем, выльем это, — говорю я.

— Пойдем, — соглашается Наташа.

***

Мы с Наташей жуем печеньки и смотрим видео в Лайке. Настроение хорошее. Я пританцовываю под песню. Тут дверь приоткрылась.

— Вета… — услышала я знакомый голос и обернулась.

На пороге стоял мой доктор.

— Я перевожу тебя на дневной стационар. Собирай вещи и звони родителям.

— Ч..что… Как? — удивилась я.

Но она была серьезна. Я мигом засунула вещи в чемодан, осмотрела кровать, тумбочку. Всё взяла!

У лифта меня ждал папа. Мы спустились и пошли на свободу….

Мы с папой шагаем по улице. Сияет солнце. Поют птицы. И совсем скоро мы будем дома.

Всё-таки в больнице хорошо, а дома — лучше!