XIII Международная независимая литературная Премия «Глаголица»
Я медленно подошел к своей миске, в которой плавали кусочки льда. А как им не образоваться? В доме гуляет сплошной сквозняк, а из выбитого окна кое-как заделанного старой тумбой, точнее тем что от нее осталось, сочится метель. Я давно уже не чувствую своих лап от холода. Моя картонная лежанка, если ее можно так назвать, располагается в углу рядом с кроватью хозяина — маленького Коли. Он мальчик добрый, с большим сердцем, несмотря на тяжелые условия, всегда поделится последним. Помню, мы с ним каждый день выходили гулять на поле — он бросал мне мой любимый резиновый мяч и я мчался за ним со всех своих сил, а потом приносил в зубах и ставил рядом. И потом еще и еще, я был так счастлив! А потом мы наперегонки бежали домой, все запыхавшиеся забегали на кухню, мама, папа и Коля садились за обеденный стол чтобы попробовать свежего маминого борща.. А мне, всегда доставалась самая большая, наваристая косточка, как представлю сразу слюньки текут, сейчас я бы отдал за нее все что угодно! Пожалуй, это мое самое любимое воспоминание, но сейчас все изменилось… Колиного отца забрали на фронт, писем от него почти не было. Остались только мама, я и Коля. Запасы, которые были у нас в кладовой давно закончились, мне жалко было смотреть на худую, изнемаженную, с серо-зелёной кожей лица женщину. Хозяйка часто тихонько плакала. В эти моменты я подходил и поскуливал, пытаясь утешить и согреть, разделить ее горесть. Я клал мохнатую морду на насквозь промерзшие от холода колени. Смотрел в ее добрые, карие, лучистые глаза. Мама Коли с любовью и нежностью поглаживала меня за ухом. Я благодарен ей за то, что не выгнала меня на улицу как это случалось с многими собаками. Но кто спасет мою семью от голода если не я? Надо что-то делать.. «Думай Шарик, думай!.. Точно!» Кажется, метель утихла, можно выходить. Снег хрустел под лапами, каждый шаг оставлял на белоснежном покрывале собачий след.
Вокруг стоят разбитые, разваленные от вражеских снарядов дома. Главное не провалится в яму, а то после метели их трудно распознать. Пробравшись в глубь леса, мое внимание было приковано к едва заметному следу, прочерченному на снегу. Это были зайчьи следы, и они вели меня прямо к ней — моей добыче! Мой нос уловил тонкий аромат зайца, смешанный с запахом сосновой хвои, замерзшей земли и пороха от недавно разорвавшейся бомбы. Я чувствовал, что он совсем близко, прятался где-то неподалеку, под кустом или в сугробе. Я двигался тихо, стараясь не шуметь, чтобы он не почувствовал меня. Мои лапы скользили по снегу, как на коньках, оставляя лишь едва заметные следы. Я представлял, как он сейчас дрожит от холода, прячась в своей норке.
И вот, я увидел его! Маленький белый комочек, с черными глазками-бусинками. Он прятался под кустом, думал, что я его не замечу. Но я-то знал, что он там! Я аккуратно подкрался к нему, стараясь не издавать ни звука, а потом… Прыгнул за ним! Мои лапы двигались со скоростью ветра, я взлетел, устремившись к зайцу. Он, конечно, испугался, попытался прыгнуть в сторону, но было поздно. Я догнал его, поймал! Я нес его домой, гордый своей победой. Ужин был обеспечен, моя семья будет сыта! — Мама, смотри, это Шарик!! Мама, еле передвигаясь на ногах, подошла ко мне и упала на колени. Из ее стеклянных глаз потекли слезы, тихим голоском мама прошептала: «Ты наш спаситель».. Мы с Колей пошли на речку за водой, благо, она была рядом. Мама разожгла огонь в буржуйуке старой мебелью, и принялась готовить суп. Мы сидели рядом в предвкушении единственного ужина за последние два дня. Мама разделала зайца и со словами «самому смышленому псу» кинула мне требуху, лапы и голову, я ринулся к миске и с аппетитом начал уплетать зайца. С тех пор я начал приносить зайцев почти ежедневно. Пригородные поля опустевших совхозов были заполнены неубранным урожаем – в сентябре к городу подступил фронт. Капуста, морковка, картофель, свёкла остались в грядах. Зайцам раздолье. Их расплодилось очень много. Мама научилась шить теплые зимние варежки из заячьей шкуры. Мы с хозяйкой и Колей брали саночки и вместе ходили на засыпанные снегом поля чтобы выкопать картофель, капусту, свёклу. Пусть подмороженные, но тоже продукты. Так мы и пережили Блокаду. — Мам, нам письмо пришло! И кажется.. от папы! — ЧТО? Дай скорее! В нем говорилось: «Дорогие мои Наталья и Коля, шлю я Вам свой боевой привет с фронта. Несмотря на все трудности, вы сохранили свой дух, свою надежду. Ваши письма, полные любви и веры, были для меня лучом света в кромешной тьме. Я знал, что вы ждете меня, что вы верите в нашу победу. И это придавало мне сил сражаться, идти вперед, не сдаваться. Теперь наша победа близка. Мы прогнали врага с нашей земли, и скоро я вернусь домой, к вам, мои родные. Снова обниму вас, поцелую и больше никогда не покину.
А пока я борюсь за наше будущее. Я знаю, что победа будет тяжелой, но мы выстоим, мы победим. Ради вас, ради нашей страны, ради всего того, что мы любим. Я очень скучаю по вам. По вашим улыбкам, по вашему смеху, по всему тому, что делает мою жизнь такой счастливой. Я представляю, как мы снова будем вместе, как будем сидеть за одним столом, смеяться, рассказывать друг другу истории и резвиться в поле вместе с Шариком, как раньше.
Держитесь, мои дорогие. Скоро все будет хорошо. Я вернусь, и мы снова будем счастливы вместе.
С любовью и верой в нашу победу,
Ваш отец». Мама крепко обняла Колю, а я лег подошел к ним и лег в ногах. После прорыва Блокады папа вернулся домой, и все было бы как раньше, если бы.. В одно июньское утро я не пошёл охотиться на зайцев. Как обычно я бегал по лесу, и ничего не предвещало беды. Но вдруг, я учуял странный запах.. Это была мина. Я успел отскочить в сторону, но взрыв задел мои заднии лапы. Кое-как я доковылял до дома, но не успел попрощаться с Колей: упал. Шарик умер в окружении дорогих ему людей, и с чувством выполненного долга покинул этот мир. На заднем дворе ему поставили могилу, надпись на которой гласила: «Дорогому другу Шарику, от спасенных им хозяев»…
