XI Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 10 до 13 лет
А завтра не будет

Научно-фантастический рассказ с включением разработанного мною под руководством кандидата географических наук Кубаткина Владислава Анатольевича научного прогноза в виде инфографики  и энциклопедических данных на тему, что стало бы с миром, если бы в 1950-х годах была построена дамба через Берингов пролив по проекту Борисова П.М. Данный проект обсуждался на самом высоком уровне и была начата подготовительная работа к строительству, велись переговоры с США. Холодная война положила конец этим планам. 

Мой научный прогноз, который лег в основу рассказа, показывает, что произошла бы экологическая катастрофа всемирного масштаба, изменился бы политический уклад в мире.

 Вступление

“Умен не тот, кто не делает ошибок. Таких людей нет и быть не может. Умен тот, кто делает ошибки не очень существенные и кто может и умеет легко и быстро исправлять их.”

Ульянов В.И.

1968 год. Июль. Прекрасный летний день. Якутия, окрестности поселка Наукан. Группа комсомольцев разгружала цемент из грузовика, устало смахивая пот. Чуть холодный ветер обдувал их куртки. Они разгружали цемент лопатой из кузова грузовика в короб. Маршрут машины был нацелен на курсирование между стройкой и цементным заводом, специально построенным для строительства одного из самых масштабных проектов СССР. Вот машина отъехала, и молодые труженики смогли вздохнуть свободно.

— Ну что, Ярик, ждем следующую партию, — задорно сказал один из комсомольцев с загорелым лицом и веселым взглядом.

— Эх, Никит, домой хочу, к тётке, — ответил ему веснушчатый парень с темными волосами.

— Да ладно тебе, брат. Вон, видел дядь с блокнотиком ходил, опять инспектировал всех… Кстати, помнишь Ванька? Так он рядом проходил, что-то записал, а Ваня уехал. Ты, кстати, не знаешь, что с ним? — быстро протараторил Никита, оперившись на дерево.

— Да слышал, домой уехал. Да и чего с ним могло произойти… Никуда не денется, приедем, с нами будет билеты зубрить, — улыбнувшись сказал Ярик.

Они некоторое время просто смотрели вокруг, любуясь ветреными холмами Чукотки.

— Да-а, Никит, представляешь дамбу? Представляешь какой она будет, когда мы её построим? Видишь вон тот берег? Там будет большой город, там — атомная электростанция…, — мечтательно смотрел Ярик в даль.

— Ага…, — пробормотал Никита, — заглянуть бы в будущее!

 Глава первая. Мировое событие.

 

В Москве, в столице великой державы СССР, был солнечный день.

По широкой улице проезжала к Кремлю черная Чайка, пугая жителей, стремящихся взглянуть на Царь-Пушку, Царь-Колокол или краем глаза посмотреть на Кремлёвский Дворец, обитель правительства — мощь и свет нашей страны. Элитная машина, не останавливаясь, проезжает в Кремль. В машине спешит на работу министр иностранных дел СССР Виктор Брагин, лениво поглядывая на часы и подгоняя личного водителя.

Они проехали Красную площадь по специальной дороге для министерских машин к обители президента. Вот показались чугунные с завитками ворота величественного дворца, напоминающие волны, омывающие нашу великую страну. Рядом была будка, кирпичное крошечное здание, где сидел охранник, засыпающий и уставший. Ворота открылись, и машина заехала на парковку рядом с изысканным дворцом, переливаясь всеми тоннами матового.

 

Из припаркованной машины вышел высокий молодой мужчина в строгом костюме, с мужественным лицом, с волевым подбородком. Он уверенным шагом направился к дворцу.

Вынув из кармана пиджака ключ-карту, Виктор провёл её по сканеру и вошел в просторный холл. Многочисленная толпа, невнятный гул голосов, вспышки фотоаппаратов, праздничное убранство холла — все говорило о том, что сегодня состоится международный референдум о принадлежности Аляски и роли дамбы в экосистеме. В масштабном событии участвовали представители официальных кругов 33 стран в сопровождении журналистов.

Предъявив при входе необходимые документы, Брагин занял место рядом с генеральным секретарем ЦК КПСС. Вождь человеком с живыми глазами, достаточно солидный мужчина средних лет.

Открывая референдум, генеральный секретарь ЦК КПСС торжественно объявил:

— Сегодня, 13 марта 1985 года, в 12 часов дня 23 минуты, международный референдум по вопросу принадлежности Аляски СССР или же Соединенным Штатам Америки считается открытым!

Зазвучали аплодисменты, а президент продолжал:

— Перед вами бюллетени, в которых Вы, участники референдума, должны проголосовать за принадлежность Аляски СССР или Соединенным Штатам Америки.

Поправив галстук, он продолжал:

— Поднимая исторические факты и сведения, а также соответствующие документы, мы обнаружили, что Штат Аляска и все прилегающие к ней территории принадлежат СССР, поскольку в 1856 году, после поражения в Крымской войне, Американские политики начали давить на Российскую империю и на главу государства в целом, при каждой встрече с подчинёнными или же самим президентом тонко намекали о надвигающемся кризисе, о недовольстве народа, нестабильной экономике, подводя императора к решению продать Аляску, по столь, на сегодняшний день, низкой цене. Мы считаем, что этот поступок со стороны тирана, ущемлявшего права нашего народа. Народа, который яростно отбил свою независимость и решил исправить ошибки царей.

После постройки Беринговой дамбы, приносящей пользу и СССР, и США, которая по официальном отчетам строилась только усилиями СССР, на бюджет СССР, на его технологии, когда США вложила в этот проект только разрешение постройки дамбы. Американские политики отобрали у нас Аляску, которая по праву принадлежит нам.

Брагин хорошо помнил и знал этот проект, ведь когда -то он принимал активное участие в его строительстве. В то время Виктор только окончил МГИМО, был молод и амбициозен. Выросший в семье известного влиятельного человека он сразу был устроен стажером на должность замминистра иностранных дел, и вскоре был замечен самим министром Владимиром Григорьевичем Абрамовым, которому было поручено курировать постройку дамбы, но на деле, именно на Брагина легли все тяготы проекта. Однако, в официальных документах, он отмечен не был.

Этот опыт не прошел зря: Виктор занял должность министра, когда Абрамов ушел на пенсию.

Тем временем секретарь всё продолжал и продолжал рассказывать о социальном давлении, приводя примеры:

Кроме того, жители Штата Аляска сами обратились к нам с просьбой о том, чтобы передать этот субъект под наше руководство…

Тут в зале погас свет, и на специальном экране появилось число проживающих русских в Штате и официальный текст их обращения.

Секретарь продолжал:

— Итак, вы видите, что 86,4 процента жителей Штата Аляски согласны на присоединение данной территории к СССР. У кого есть вопросы?

В зале все зашептались, с интересом оглядываясь по сторонам.

С места поднялся Томсон Уисли, руководитель американской научной группы по сохранению гольфстримского течения. Волнуясь, он обратился к генеральному секретарю ЦК КПСС СССР:

— Позвольте с вами не согласиться. Мы были уверены, что этот проект неэкологичен, но наше мнение в то время никто не учитывал  и строительство дамбы прекратить было невозможно. Наше правительство старалось снизить максимально стоимость реализации проекта. Более того, ваше правительство сделало все, чтобы создать условия для заселения Аляски этническими русскими.

Генеральный секретарь:

— Ваши доводы носят популистский характер, такие рассуждения широко распространяются в западных СМИ, но я смею вас заверить, никаких преференций для выезжающих в Аляску создано не было. И я утверждаю, что никаких угроз нарушений в экосистеме Земли дамба не представляет!

Дискуссию продолжили представители других стран, в частности Азиатские и часть Европейских стран, заинтересованных в экономической выгоде, поддержав сторону СССР. Большая же часть стран-участников выступали в поддержку США и говорили о недопустимости нарушения территориальной целостности государств.

Итогом дискуссии стало голосование в пользу интересов США.

После подведения итогов голосования генеральный секретарь ЦК КППС произнес фразу, повлекшую за собой события мирового масштаба:

— Я оставляю за собой право защищать интересы своего народа любыми средствами, вплоть до военной силы!

Еле сдерживая гнев, генеральный секретарь ЦК КПСС первым покинул зал.

Глава вторая Сокрытие

 

Около семи часов вечера Виктор вернулся домой. Его жилье находилось почти в центре Москвы, в 10 минутах езды от Кремля. Это было высотное здание с несколькими корпусами, самый высокий из них составлял 32 этажа. Строился этот дом во времена Сталина, но благодаря постоянным ремонтам сохранял благоухоженный, аккуратный вид. Нижние этажи составляли квартиры для обычных, среднего класса, граждан, когда в верхних жила вся знать: медийные лица, высшие правительственные чины, когда-то здесь жил и президент, и предшественник Брагина — Горбачев. Кроме того, на верхние этажи каждой огромной квартиры вели собственные скрытые лестницы, лифты. Это был город в городе, чудо архитектурной мысли.  

 Как только он вышел из лифта и зашел в квартиру, его сразу окутал аппетитный запах, встретила заботливая жена и радостный сын.

Сегодня у Виктора была напряженная, тяжелая работа: он обдумывал итоги заседания.  

Наскоро поужинав, он прошел в свой кабинет, включил телевизор на первом канале.

“Наш специальный репортер — Алексей…”

К Виктору подошла жена, спросила что-то про то, как он провел день, про конференцию. Он пробурчал невнятное “Нормально”, и продолжил смотреть.

 “…Алексей, какие новости об апельсинах в Сибири и Урале на повестке дня? “

Журналист начал говорить: “Да, студия. Сейчас в Сибири вывели новый сорт апельсинов: “Ломво”, они отличаются легкостью, кислинкой, но все же чуть горьковатые.  

Но главное- не про апельсины: сегодня снова разлилась река Лена, затопив множество близлежащих городов и деревень, что повлекло серьёзные, почти чудовищные разрушения. В прошлом, эта река уже разливалась, нанося обширные разрушения, но этот разлив оказался самым сильным, тогда как обычно разлив составлял 6-8 метров над меженным уровнем. Что удивительно, сейчас по стране прокатывается волна сильнейших разливов, таких рек как Амур, и не однократно. Однако жителям была предоставлена гуманитарная помощь и в дальнейшем будет предоставлено новое жилье.  

Вот что рассказывает житель сельского населенного пункта Усть-Кута, который пострадал от бедствия: …»

Тут жена попросила Виктора прибить полку, уложить сына спать. После всех дел Виктор, ложась в постель и пожелав жене спокойной ночи, начал долго раздумывать о частых разливах рек, о плотине, об апельсинах в Сибири, и как же, черт побери, это может быть связано. Более того, почему же президент так упорно не хочет этого замечать? Как же может измениться тот мир, в котором он живет? Что останется его детям, внукам, правнукам?

Так и заснул Виктор в раздумьях в мягкой и теплой огромной постели глубокой ночью под яркий свет небесного светила.

Последующие дни были очень напряженными, Виктор был занят подготовкой отчета об итогах референдума и их значении в мировой стабильности.

 Следующий день для Виктора был выходным, он проснулся поздно. Позавтракав, он сидел в одиночестве в кабинете, осознавая, что целый день проведет дома. И даже в выходной день его не покидали мысли, что дамба — спорный и опасный проект.

Впервые за почти два месяца ему выдался свободный день от всех этих планов, наработок, документов, спешки.  

Брагин устал, ему была необходима передышка. И она ему выдалась, взамен на то, что он напишет отчет о проделанной работе за месяц. Виктора не оставляло тревожащее чувство. Участившиеся сильные разливы реки и приливы морей, потепление, вызывающие затопление тундры, заставляют усомниться в безопасности для всего мира. Виктору было непонятно, почему генеральный секретарь, будучи умным и хитрым человеком, не предпринимает никаких действий для предотвращения катастрофы?  

Он вспомнил о недавнем визите делегации американских ученых, в организации встречи с которой он принимал участие, о том, что члены делегации просто кричали о катастрофе. Они были выслушаны, но их доводы не были приняты всерьёз. Во время встречи Брагин обменялся визитками с руководителем группы, Томсоном Уисли. Виктор вспомнил о ней, и пройдя в кабинет, нашел визитку и прочитал заголовок: “Научное объединение по сохранению Гольфстримского течения”. Здесь же был указан телефонный номер группы.

Отдавая себе отчет, что телефон его прослушивается, как и у всех высоких членов правительства, он все-таки позвонил в научную группу.  

— Здравствуйте, Виктор Брагин, министр иностранных дел СССР. Свяжите меня с научным руководителем вашей группы, — почти идеальным английским проговорил он. Ему не сразу ответили. Голос растерянно произнес:

— Охх.. Эмм, сейчас… Сейчас подключим…

— Здравствуйте, Виктор, я Томсон Уисли, доктор философии США, руководитель научного объединения по сохранению Гольфстримского течения. Так Вы все же заинтересовались деятельностью? — в трубке звучал уверенный, чуть с хрипотцой голос.  

— Да, могу ли я чем-нибудь вам помочь? — спросил с интересом Виктор.

— Хммм… Не могли бы вы попробовать поговорить с президентом, или же, наконец, сказать правду вашей стране? Мы понимаем, что такая попытка не пройдет бесследно для Вас, поэтому мы готовы предоставить вам политическое убежище.

— Хорошо, я расскажу генеральному секретарю о вашей работе.

— Благодарю за помощь, ждем результатов!

Послышались короткие гудки. Виктор в глубоких раздумьях пошел спать, хоть и было очень рано: этот звонок был переломным. Не замечая никого вокруг, он заснул, сконцентрировавшись на диалоге с генеральным секретарем.  

На следующий день он проснулся бодрый и активный. По дороге на работу он старался не думать о том, что предстоящий разговор с генеральным секретарем будет сложным и опасным. Зайдя в кабинет, он не стал выжидать и взял трубку телефона прямой связи.

— Доброе утро, товарищ генеральный секретарь, я подготовил отчет за последний месяц и по итогам референдума и готов его Вам передать, — официальным тоном сказал Брагин.

— Да, здравствуйте, товарищ министр, я готов Вас выслушать.

И Виктор начал свой рапорт. Генеральный секретарь слушал его внимательно, иногда задавая вопросы.  

— Могу и Вам задать вопрос?

— Конечно, спрашивайте, — чуть недовольно пронеслось из трубки

— Около недели назад к нам приехала иностранная делегация, в числе которой была группа независимых ученых. Я успел ознакомиться с результатами их работы и хотел бы донести до Вас их выводы. Я беспокоюсь за будущее своих детей и внуков, товарищ генеральный секретарь, — с пылом проговорил Брагин, напряженно ожидая ответа.

— Ваши волнения понятны мне, товарищ Брагин, но я уверен, что этот отчет — ничего более, чем грязная ложь капиталистов. До свидания.  

Послышались гудки. Виктор задумался.  А ведь действительно, он мог бы просто жить в достатке, имея все, что он хочет, но никакие накопления не помогут ему, когда половина материка будет затоплена, ведь это так яростно доказывали ученые. Но есть другой путь, пусть и путь предательства своей страны — самого вооруженного государства в мире, но в то же время — путь спасения человечества от грозящей катастрофы.  Надо лишь рассказать всю правду и поднять мировую общественность.

 

Глава третья. Бегство

В 5 час вечера в кабинет ворвался начальник охраны, Александр Шафиров:

— Товарищ Брагин, мне стало известно, что за Вами установлена слежка. Вы даже не сможете выйти из здания. Я считаю, Вам надо как можно скорее бежать! Я из группы Томсона Уисли. У Вас в запасе всего три-четыре часа. Вам нужно собрать необходимые вещи, и мы отправляемся на поезд в США. За семью не беспокойтесь.

Александр так быстро это проговорил, что Виктор не успел ничего сказать, он всего лишь качнул головой, взял портфель. Они быстро вышли из кабинета и направились к выходу, стараясь быть незамеченными, сели в черный джип с тонированными стеклами. Шафиров продолжал:   

— Вы уже поняли, что Вами заинтересовалось КГБ. Вы допустили неосторожный шаг, позвонив в группу Уисли.

Брагин молчал. Он задумался о своем будущем. Возможно, надо было остаться, рассказать об американском агенте и, может быть, его оставили бы на свободе.  Пошел дождь. Его тяжелые, свинцовые капли то и дело бились о стекла машины.  

На станции под непрекращающимся дождем они вошли в служебное помещение вокзала, в котором их ожидали двое мужчин. Грязный стол, пара старых деревянных стульев, тусклая одинокая лампочка накаливания под потолком, грязные обшарпанные стены создавали гнетущее настроение и обостряли чувство тревожной неизбежности.  В одном из мужчин Брагин узнал Томсона Уисли.   

Томсон сделал несколько шагов навстречу Виктору и, протянув руку, сказал: “

— Я очень рад, что Вы смогли облагоразумиться и связаться с нами. С Вашей помощью наша исследовательская группа сможет сделать куда более обширные и масштабные успехи в становлении общего блага. И не волнуйтесь. Ваш поступок куда более правильный и мужественный, чем Вы можете сейчас оценивать, — но поймав хмурый, задумчивый взгляд Брагина тут же нервно добавил:

— Хочу представить вам Джеймса, который поможет вам в получении политического убежища и обеспечит безопасность в пути.  

Брагин протянул руку для рукопожатия невысокому мужчине с непримечательными чертами лица.  

 — Поедете в отдельном вагоне специальным классом в сопровождении мистера Уисли, — сказал Шафиров, чуть хмуро, с улыбкой смотря на Брагина.

В эту минуту Брагина охватило сомнение…Может быть, все же надо было остаться?….но уже поздно.

Брагин встретился глазами с Шафировым: “Когда Шафиров встал на сторону стратегического врага?” Ответа на этот вопрос он не нашел.

— Нам пора, — мысли Виктора прервал Джеймс.

Вчетвером они быстро двинулись к последнему вагону поезда. К ним присоединились несколько человек, под одеждой которых явно угадывалась кобура.  

Вагон представлял собой пуленепробиваемый сейф, внутри же он особо ничем не отличался от других элитных вагонов для VIP-персон: деревянный солидный стол посередине, крепко закреплённая маленькая люстра, шкаф с книгами, барная стойка. Около стойки виднелась дверь из темной древесины, видимо ведущей в спальную комнату.  Уисли пригласил сесть.  

Один из сопровождавших поставил перед каждым стакан с золотистой жидкостью.  Брагин чуть отпил из стакана, но тут же убрал его на стол, ибо ему сейчас важно сохранять трезвость ума. Тут мягко зазвучал голос того самого человека с абсолютно непримечательными чертами лица, да так неожиданно, что Брагин вздрогнул: этого человека кажется никто и не замечал.

— Мистер Уисли, расскажите подробно, что Вы хотите от Виктора? Поддержку наших делегатов в России?

Когда заговорил этот человек, Брагин едва вспомнил, как его зовут — Джеймс. Его вопросы звучали спокойно, медленно, он выговаривал каждое слово с абсолютно ледяным выражением лица и в этот момент Виктор понял, что этот человек имеет отношение к спецслужбам.  

— Господин Брагин, я надеюсь, что Вам удастся донести до вашего народа правду об дамбе, о её губительном влиянии. Ведь Вы даже наверняка не представляете, Господин Брагин, что может сделать с земным шаром эта бетонная конструкция! Если Вы думаете, что всего лишь затопит несколько островных государств, да прибрежные районы континентов: нет, всего лишь через почти двадцать лет Сибирь потонет, множество европейских государств также исчезнут с лица с земли, Канада лишится столицы, окажутся под водой несколько американских штатов, и это ещё не все! Причинится куда больший ущерб миру, чем когда-либо в истории человечества! —  почти прокричал возбужденный Уисли.  

 Все присутствующие в вагоне внимательно слушали его. Как бы очнувшись, Томсон с чуть виноватой улыбкой произнес:

— Пока ваш народ за железным занавесом не только не знает, но и не подозревает.

В воздухе зависла долгая неловкая пауза. Все сидящие в вагоне обдумывали слова ученого, а Брагина снова посетили сомнения. Он еще раз оценивал решение покинуть родину, его связь с предателем Шафировым. В этой тишине звучал лишь тихий перестук колес, грохот бутылок в барной стойке и сопение Уисли. Его не покидало удушающее чувство предательства.  

Стемнело. Уисли пригласил всех пройти в дверь рядом с барной стойкой. Там оказался довольно узкий коридор с четырьмя купе.  

— Можете выбрать любую комнату, Господин Брагин. Да и вы тоже, господа, располагайтесь, — сказал учтиво Уисли, пропуская всех вперед. После чего сам прошел и выбрал первую дверь.

  Все пространство купе занимала кровать. Брагин настолько был измучен сегодняшними событиями, мыслями о них, об их последствиях, что лег спать без лишних навязчивых идей, заснув моментально.

   Его разбудил резкий звук. Виктор широко открыл глаза. Брагин не сразу понял, что это. В его глазах потемнело, и он не мог пошевелиться от столь внезапного пробуждения. По его спине катились холодные капли пота. Крик вдруг прорвался через пелену его сознания. Он понял, понял одну ужасную вещь — ведь ему не убежать. В дверях купе возникла темная человеческая фигура с пистолем в руке, нацеленным в голову Виктора. Брагин в темной фигуре узнал Шафирова.

— Брагин, предателю — смерть.

И этот голос стал последним звуком в его жизни.

Глава 4  Завтра   

Рассекая лопастями утреннюю сырость, вертолет пролетал над Беринговом проливом. В радиогарнитурах еле слышно раздавались переговоры солдат 2 отделения 61 десантно-воздушного взвода. На одной из скамеек сидел невысокий, коренастый боец с узкими глазами. Звали его Айаан Айдарович, ненец по национальности. Он родился в семье кочевников-оленеводов. После окончания школы он собирался отправиться в город для поступления в университет. Но его планам не суждено было сбыться. Вечная мерзлота растаяла, растопилась и стала податливой. Пастбища ушли под воду, превратившись в одно сплошное вязкое болото. Пытаясь спасти оленей, отец Айаана погиб, оставив жену и трёх сыновей. Айаану пришлось быстро найти себе способ заработка для обеспечения своей матери и братьев. Семья была вынуждена использовать преференции СССР и переехать жить на Аляску.  В чужой стране, без образования, не найдя достойного способа заработать на жизнь, Айаану пришлось вступить в американскую армию. После нескольких лет изнурительной службы Айаан получил приказ: его взводу предстояло занять ключевую точку в маленькой деревушке Чукотки, дожидаясь основных сил США. Это был его первый боевой вылет.  

— Нет, ну вот ты, капитан, что знаешь про эту дамбу? То, что на неё было уплачено половина годового бюджета? А может то, что она приносит очень круглые суммы нашему правительству? А ведь в этот год высота прилива стала рекордной! Вы не замечаете взаимосвязь между постройкой дамбы и наводнениями? — нервно проговорил рядовой первого класса Чарли своим прерывистым голосом.

— Не надо мне споров, Чарльз. По факту — это был просто прилив, который не связан с дамбой. Скоро все вернется на круги своя, — сказал Георг, сержант первого класса, командир взвода.  

— Да ты что, капитан?! А почему все вокруг трезвонят про эту взаимосвязь? Вон, тысячи людей остаются без крова из-за якобы “погодных условий”! Посмотри на нашего “эскимоса”! — в это время он махнул рукой на Айаана, — спроси его про ваши приливы, отливы… Да даже если так, пусть прекратят свой проект по уничтожению населения планеты, а то ведь губят жизни… — он победно посмотрел на невозмутимого капитана.

— Все, хватит споров, скоро высадка, — проговорил командир взвода. Айаанн всегда думал, что капитан со своей не эмоциональностью, холодностью не мог руководить напрямую людьми в боевой ситуации. Он совершенно не признавал человеческую единицу как личность себе подобную. Он не понимал бойцов. И его любое действие по отношению к ним носило характер приказа.

Размышляя об услышанном Айаан вспомнил зеркальную гладь затопленной тундры, которая когда-то была его родным домом, о котором теперь лишь напоминал амулет из рога оленя, сделанный руками его отца.

Сделав глоток солоноватой воды из фляжки, Айаан вспомнил вкус пресной воды из своего детства. После попадания океанических вод в реки, озера власти начали экстренно строить опреснительные установки, но вода уже никогда не была прежней.

В иллюминаторе показались очертания высотных зданий города Наукана и реактор Чукотской АЭС. Этот город, как и все прочие, утонул в темноте. С тех пор, как масштабные затопления повлияли на работу электростанций, некоторые из них пришлось закрыть, другие перевести на пониженную выработку электроэнергии. Несмотря на депопуляцию населения, на всех энергии не хватало: был введен график подачи тока, и очередной период закончился.  

Наукан, как один из крупнейших мегаполисов, имел большое количество населения, резко сократившееся из-за волны эпидемий после многочисленных наводнений. Повлияло и то, что произошла массовая миграция населения с затопленных регионов в более возвышенные места. После того, как был полностью затоплен Санкт-Петербург, а на месте Москвы осталось лишь несколько островов, столицей СССР стал город Екатеринбург, что Айаан считал печальным, ведь вся наша великая страна лишилась древней, исторической столицы.

Вдруг гул мотора стал тише. Голос сержанта прозвучал резко и оглушительно:

— Внимание, бойцы! Первая готовность!

Айаан взглянул в иллюминатор. Солнце наливалось багрянцем.

 

Анискин Антон Алексеевич
Страна: Россия
Город: Трехгорный